Запрети себе снова

— Проходи, присаживайся. Я сам всё сделаю.

В уголках его губ дрогнула улыбка... не насмешливая, а скорее тёплая, понимающая. Он знал, что она будет сопротивляться, но ему вдруг стало важно показать: он здесь не для того, чтобы судить или давить. Он здесь, чтобы помочь.

Ему показалось, что она хочет рассмеяться... настолько нелепой выглядела эта ситуация. Но Анжела сдержалась, и с таким же важным видом ответила:

— Я справлюсь сама.

— Нет, раз уж начал я, то и доведу до конца, — настоял он.

Спор продлился недолго...

Лика села на край дивана, стараясь держать спину прямо, но внутри всё подрагивало. Она наблюдала, как Дима достаёт из аптечки ватные диски, палочки, мазь. Его движения были чёткими и увереными.

Когда он наклонился ближе, чтобы обработать ссадину на губе, она невольно задержала дыхание. Запах его парфюма — свежий, с лёгкой древесной нотой, окутывал её, смешиваясь с запахом заживляющей мази. Она захотела закрыть глаза, чтобы не смотреть на него, чтобы он не видел её заплаканных, опухших век, но Дима заметил это движение.

— Зачем закрываешь глаза? Смущаешься? — В его голосе прозвучала лёгкая, почти детская радость от догадки.

Анжела замерла на мгновение. В груди что‑то ёкнуло... то ли от его близости, то ли от этой неожиданной, почти игривой интонации. Она сделала паузу, подбирая слова:

— Просто устала. Глаза болят, словно в них насыпали песка, — ответила она. Но это была правда лишь наполовину.

Дима улыбнулся краешком губ, будто понимал, что она лукавит, но не собирался её в этом упрекать. Аккуратно приложил ватный диск к ссадине, а затем нанёс мазь на синяк на скуле. Ватная палочка едва касалась кожи — осторожно, почти невесомо, но этого было достаточно, чтобы по её шее побежали мурашки.

Дима слегка подул, чтобы остудить место обработки, и Анжела почувствовала, как тепло его дыхания касается её кожи. Она невольно вздрогнула, и он это моментально заметил. В его глазах мелькнуло осознание того, какое воздействие он на неё оказывает.

Ему это нравилось. Несомненно. Он видел, как она реагирует, и внутри всё сжалось от восторга. Ему хотелось коснуться её шеи, провести ладонью вдоль линии челюсти, почувствовать бархатистость кожи. Но он сжал челюсти, заставляя себя отстраниться.

— Всё, — тихо сказал он, убирая аптечку. — Закончил.

Анжела открыла глаза, встречаясь с его взглядом. На мгновение повисла тишина... густая, наполненная невысказанными словами.

— Спасибо, — шепнула Лика и собралась вставать, но Дима мягко коснулся рукой её предплечья, останавливая.

— Может, ты всё‑таки уедешь из Владимира? — В его голосе не было и тени шутки. — Я слышал, у тебя есть здесь квартира. Своя. Леська что-то рассказывала.

Анжела пожала плечами.

— Есть, — равнодушно произнесла, — купила чуть больше трёх лет назад, но для сдачи. Сейчас там квартиранты.

Это было незадолго до того, как она встретила Женю. Недвижимость во Владимире стоила дороже, чем в Суздале. И она решила вложить свои накопления в квартиру рядом с родителями. Для начала. Запустила туда квартирантов, а через пару месяцев закрутила роман с Женей. Ещё через пару месяцев они съехались, и у неё появилась возможность снова откладывать деньги, чтобы в будущем "расшириться"...

Дима задумчиво кивнул, будто взвешивал её слова.

— Понятно. — Отвернулся, закидывая в аптечку мазь. — Послезавтра мне нужно во Владимир. — Я отвезу тебя утром на работу. Нам по пути.

Анжела молчала, обдумывая его слова. В груди слегка потеплело. Она смотрела на Диму, на его серьёзное лицо, на то, как напряжены его плечи, будто он ждал её решения как приговора.

— Хорошо, — произнесла она наконец, и её голос звучал тише, чем обычно. — Спасибо.

Дима улыбнулся... искренне, открыто, и от этой улыбки внутри у неё снова что-то оттаяло. Лика встала, но на мгновение задержалась рядом с ним, не решаясь уйти.

— Спокойной ночи, — произнёс он, не отрывая от неё взгляда.

— И тебе, — прошептала Анжела и вышла из гостиной, оставляя за собой шлейф нерешённых вопросов и ощущение, что уже не так больно...