Страница 11 из 146
Олеся отмахнулась, подмигивая Анжеле:
— Опять двадцать пять... Ты говоришь как дед, Гош. К чему эта спешка? Я думала, что мы решили не торопиться...
Она улыбнулась Игорю так тепло, что и без лишних слов стало ясно, как сильно она его любит. Но замуж она никогда не спешила.
Дима молча наблюдал за сестрой и её избранником, слегка улыбаясь. Время от времени украдкой посматривал на Анжелу, изучая черты её лица: полные губы, ровный нос, миндалевидные глаза, в которых, кажется, смешались все оттенки серого, зелёного и даже карего. Когда у Анжелы опустел бокал, он незаметно подлил шампанского, положил на тарелку салат и бутерброд с красной рыбой. А затем, чтобы никто ничего не заподозрил, добавил еды и сестре.
Лика сделала глоток шампанского, стараясь не замечать, как Дима снова бросает на неё короткий, но красноречивый взгляд.
Зачем он это делает? Он это нарочно? Или она просто перетягивает одеяло на себя?
Спустя некоторое время Анжела встала из‑за стола и, извинившись, вышла из кухни. Лёгкий укол белой зависти и тоски заставил подняться и ретироваться. Хотя бы на время... Олеся и Игорь продолжали спор, увлечённо жестикулируя и почти ничего не замечая вокруг. Дима подождал минуту, а потом тоже поднялся и последовал за Анжелой.
Он нашёл её на балконе. Она просто стояла, обняв свои плечи, и смотрела во двор, где всё ещё лежал грязный снег, от которого уже все устали. Услышав шорох шагов, она обернулась. Увидела Диму и улыбнулась:
— Следишь за мной?
Он усмехнулся, стараясь скрыть волнение:
— Сестра велела глаз с тебя не сводить. Так что... я отвечаю за тебя головой.
Лика рассмеялась и, развернувшись полностью, спиной облокотилась на стекло. Поправила волосы и, вздохнув, сказала:
— Мне будет жаль твою голову, поэтому я постараюсь тебя не подвести.
Дима сделал шаг ближе. Он опасался, что Анжела это заметит и испугается, но она словно не обратила внимания. Закрыла глаза и слегка запрокинула голову, медленно выдыхая. На её губах мелькнула едва заметная умиротворённая улыбка.
Не сдержавшись, Дима протянул руку. Осторожно подцепил кончиками пальцев прядь волос и заправил её за ухо Анжелы. Она открыла глаза. В них не было испуга — только тихое удивление и что‑то ещё, едва уловимое. Она смотрела на него, продолжая обнимать свои плечи. И даже не сразу заметила, как пальцы впились в кожу сквозь ткань халата.
Он был гораздо выше, чем она, хотя Лика и не жаловалась на свой рост. Она увидела, как под кожей на его шее перекатился кадык. Дыхание Димы стало чуть громче, прерывистее.
— Что ты делаешь? — Тихо спросила Анжела.
Дима задержал взгляд на её губах. Голос прозвучал хрипло:
— Ты очень красивая. Всегда была красивой.
На мгновение повисла тишина... только далёкие звуки города доносились с улицы, да слабый гул голосов из квартиры напоминал, что они не одни. Анжела медленно сглотнула, чувствуя, как учащается пульс. Она не отступила, не отвела взгляда. Вместо этого чуть наклонила голову, словно давая немое разрешение.
Дима осторожно поднял руку, провёл большим пальцем по её скуле, обходя синяк. Его взгляд стал ещё более напряжённым, почти отчаянным.
Анжела сделала глубокий вдох. В груди что‑то ёкнуло, а в висках застучало сильнее. Но она тут же попыталась отшутиться... защитный механизм сработал быстрее, чем разум успел взвесить все «за» и «против»: Слова застряли в горле, но она всё же нашла в себе силы спросить:
— Митя... ты что, пьян? — спросила она с нарочитой лёгкостью, чуть склонив голову набок.
— Нет, — твёрдо ответил Дима. — Я не пил. Во всяком случае, не настолько, чтобы говорить то, чего не думаю.
Анжела задержала дыхание. Воздух между ними будто сгустился, стал тяжелее, насыщеннее. Она вдруг осознала, как близко они стоят, как отчётливо слышит его дыхание, как тепло его руки всё ещё ощущается на коже.
Не отдавая себе отчёта, она перехватила его руку, окольцовывая пальцами мужское запястье. Сжала, чувствуя, как бьётся его пульс ей в ладошку... быстрый, неровный, выдающий волнение.
Дима не отдёрнул руку. Он смотрел на неё... серьёзно, без тени улыбки. И в его глазах читалось что‑то такое, от чего внутри у Анжелы всё вновь переворачивалось.
Но в следующий миг она отвернула голову, разрывая этот опасный момент. Взгляд скользнул на перила балкона, на далёкие огни города, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним глазами.
Младший брат подруги... почти на десять лет младше. А ты… Думай головой, Энжи!
Она отпустила его запястье и ладонью надавила на его грудную клетку, увеличивая расстояние между ними. Пальцы слегка дрожали.
С ума сошла...
Ты не должна идти на поводу у эмоций под действием алкоголя. Для начала наведи порядок в своей личной жизни. Поставь жирную точку в отношениях с Женей, а потом уже смотри на других. Но точно не на Диму.
— Давай вернёмся, — ее голос прозвучал чуть хрипло, но она заставила себя говорить ровно.
Он нахмурился, сделал движение вперёд, будто хотел возразить, но она подняла руку:
— Послушай. Я благодарна за эти слова, правда. И я ценю то, что ты сделал. Делаешь. Но я не настолько отчаялась... — сглотнула ком, — сюр какой-то, честное слово. Это не лучший способ меня утешить, или поднять самооценку.
Дима перевёл взгляд ей за спину и провёл рукой по волосам. На лице отразилась борьба: желание настоять на своём и понимание, что поспешил.
Он кивнул, стараясь улыбнуться:
— Конечно. Как скажешь.
Повисла пауза. Где‑то внизу загудел автомобиль, а в квартире раздался отдаленный смех Олеси. Обычные звуки жизни, напоминающие, что мир не остановился из‑за одного неловкого момента.
— Забыли. — Отмахнулась Лика. — Пошли, а то Леська кинется искать, — предложила она, стараясь вернуть голосу лёгкость.
— Да, — согласился Дима. — Идём.
Он пропустил её вперёд, но когда она проходила мимо, едва заметно коснулся её плеча... коротко, почти неощутимо. Но этот жест сказал больше слов: он принял её решение, но не отказался от своих чувств окончательно.
Вернувшись, Анжела улыбнулась и села за стол. Сделала глоток шампанского, дабы смочить пересохшее горло. Дима устроился напротив, бросил на неё короткий взгляд... спокойный, сдержанный, но в глубине глаз всё ещё теплилось то, что не удавалось спрятать.
Она опустила ресницы, делая вид, что полностью поглощена тарелкой. Но где‑то внутри, под слоем здравого смысла и осторожности, что‑то продолжало гореть — слабый, но упрямый огонёк.