Страница 9 из 61
— Я рисковала за себя, — поправила я. — Если бы я их выдала, они бы меня убили. Или избили. Так что не геройствуй.
— Ладно, — он не спорил. Но по его глазам я видела, что он мне не верит.
Я представила: он сидит за углом, прижимает руку к ране, а я стою за прилавком и вру двоим бандитам. Рискую своей жизнью. Ради кого? Ради незнакомца, который теперь знает обо мне больше, чем моя собственная подруга. Который знает, где я работаю, где учусь, что у меня больная мама.
— Я не хочу в это впутываться, — сказала я тихо. — Я студентка. У меня сессия. Мама болеет. Мне не нужны проблемы с криминалом.
— Поздно, — ответил он. — Ты уже впуталась. В ту секунду, когда положила мне валерианку в рот. Обратной дороги нет.
Я закрыла глаза. Он был прав. И я это знала.
— Как тебя зовут? — спросила я, открывая глаза. — Настоящее имя.
Он помолчал. Долго. Так долго, что я подумала — не ответит.
— Андрей, — сказал наконец. — Но для всех я Танк.
— Андрей, — повторила я, пробуя имя на вкус. Обычное имя. Почти родное. — Танк. Глупая кличка.
— Согласен, — он усмехнулся. — Но я её не выбирал. И не я её придумал.
Он стоял, опираясь на стену, и смотрел на меня. В темноте его глаза казались почти чёрными, но я помнила, что на свету они — стальные. Опасные. Красивые.
— Мне пора, — сказал он. — Спасибо, Юля.
— Погоди. — Я достала из кармана пузырёк валерианки и протянула ему. — Держи. Пригодится.
Он взял, покрутил в пальцах. Посмотрел на свет, как будто там было что-то важное.
— Ты смешная, — сказал он. — Даёшь валерианку бандиту.
— Ты не бандит, — ответила я. И сама удивилась своим словам. Откуда я знаю? — Ты.. не знаю кто. Но не бандит. Бандиты не благодарят за бинты.
Он ничего не сказал. Сунул пузырёк в карман куртки, кивнул на прощание и пошёл, прихрамывая, в темноту двора.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом дома. Его тень вытягивалась, сливалась с тенями деревьев, и через секунду его уже не было. Только звук шагов — шаркающих, неровных — удалялся.
Ветер подул сильнее, зашелестел листвой. Где-то хлопнула дверь подъезда.
Я вернулась в аптеку. Заперла дверь на все замки. Стояла посреди торгового зала и смотрела на пустой прилавок, на кружку с остывшим чаем, на пузырёк валерианки, который стоял на подоконнике — второй пузырёк, потому что первый я отдала ему.
И подумала: «Что я творю?»
Но ответа не было.
Только тишина и запах лекарств.
И где-то глубоко внутри — странное, запретное чувство, похожее на предвкушение.
Как будто жизнь наконец-то началась.
А может быть, только сейчас началась.