Страница 50 из 61
Глава 12
Я не знаю, сколько прошло времени после того, как они сломали мне палец. Часы слились в один бесконечный день. Боль стала фоновой, как шум за окном. Я сидела на стуле в подвале, сжимала здоровой рукой сломанный мизинец и думала о нём.
«Он придёт. Он обязательно придёт».
Шаман ушёл, оставив меня с одним охранником. Тот сидел у лестницы, ковырялся в телефоне, иногда поглядывал на меня. Молодой, лет двадцати пяти, с пустым лицом и татуировкой на шее — паук. Я запомнила его. Он был тем, кто держал меня, когда ломали палец.
— Пить, — попросила я. Голос сел, я еле говорила.
Он не ответил.
— Пить, пожалуйста.
— Заткнись, — бросил он.
Я замолчала. Смотрела на него, на его телефон, на пистолет на поясе. В голове крутилась одна мысль: «Если я не сделаю что-то сама — он умрёт, пытаясь меня спасти».
Я вспомнила убежище. Вспомнила, как Андрей учил меня стрелять. Как говорил: «Ты сильнее, чем думаешь». Я верила. Но сила — это не только умение терпеть. Сила — это умение действовать, когда все шансы против тебя.
Я огляделась. Вокруг — бетонные стены, пол, трубы. На полу, в углу, валялся мусор. Пустые бутылки, окурки, какие-то тряпки. И — моя куртка. Они сняли её, когда притащили. Она лежала в метре от меня.
В кармане куртки был пузырёк валерианки.
Я знала, что он там. Я всегда носила валерианку с собой. И сейчас эта маленькая стеклянная бутылочка была моим единственным оружием. Не пистолет, не нож — пузырёк с дешёвыми таблетками от тревоги. Какая ирония. Я всю жизнь глотала их, чтобы успокоиться. А теперь собиралась использовать как дубину.
Я представила, что сказал бы Андрей. «Ты ненормальная», — наверное. И усмехнулся бы. А потом поцеловал.
Охранник отвернулся, уставился в телефон. Я осторожно, стараясь не скрипеть стулом, потянулась к куртке. Верёвки врезались в запястья, но я терпела. Каждое движение отдавалось болью в сломанном пальце — он распух, стал горячим, пульсировал. Пальцы здоровой руки почти коснулись кармана.
— Ты чего? — охранник поднял голову.
Я замерла.
— Чешется, — сказала я. — Рука затекла.
Он подошёл, проверил верёвки. Затянул туже. Я закусила губу, чтобы не закричать. Боль была адской — верёвка сдавила сломанный палец, и я почувствовала, как что-то хрустнуло внутри. Мир поплыл перед глазами, но я не издала ни звука.
— Сиди смирно, — сказал он и вернулся на место.
Я выдохнула. Сердце колотилось так, что, казалось, грудная клетка не выдержит. Но я не сдалась. Я ждала.
«Ты сильнее, чем думаешь», — звучало в голове. Я сжала здоровую руку в кулак, разжала. Снова. Чтобы кровь не застаивалась. Чтобы быть готовой.
Охранник смотрел в телефон, иногда зевал. Ему было скучно. Он не воспринимал меня как угрозу. Связанная девушка со сломанной рукой — что она может сделать? Я мысленно благодарила его за самоуверенность. Она давала мне шанс.
Я снова потянулась к куртке. Медленно, миллиметр за миллиметром. Верёвки впивались в запястья, оставляя красные полосы. Я дышала через раз, стараясь не шуметь. Мои пальцы нащупали край кармана. Ещё немного. Ещё.
Я коснулась пузырька. Стекло было гладким, холодным. Я обхватила его пальцами, вытащила. Зажала в ладони. Сердце прыгало где-то в горле, но я заставила себя успокоиться.
«Не сейчас. Жди».
* * *
Через час — или через вечность — наверху раздались выстрелы.
Охранник вскочил, схватил пистолет. Прислушался. Выстрелы повторились — ближе. Крики. Мат. Я узнала бы этот голос среди тысячи — Андрей. Он кричал что-то неразборчивое, но я чувствовала: он близко.
— Сиди, — бросил он мне и побежал наверх.
Я осталась одна. Связанная, со сломанным пальцем, в подвале без окон.
«Сейчас или никогда».
Я не знала, что происходит наверху. Но я слышала выстрелы — один, второй, третий. Чей-то вскрик. Звук падающего тела. Андрей шёл по зданию, как танк — медленно, неумолимо. Я знала, что он ранен — иначе не кричал бы. Он всегда молчал, когда был в порядке. Крики означали боль. А боль означала, что время на исходе.
Я не могла ждать, пока он доберётся до меня. Я должна была помочь себе сама.
Я извернулась, дотянулась до куртки — теперь уже не таясь, потому что охранник ушёл. Пальцы скользнули по карману. Я вытащила пузырёк. Зубами открутила крышку — скотч на рту был снят ещё при первом допросе, губы запеклись, но я справилась.
Валерианка. Обычная, дешёвая валерианка. Десять таблеток в стеклянной бутылочке. Я высыпала таблетки на пол — они рассыпались по бетону белыми точками. Пустой пузырёк. Но не совсем пустой — остался запах, осталась тяжесть. Стекло было толстым, крепким. Таким, которым можно ударить.
Я сжала его в здоровой руке и стала ждать.
Сверху донеслись ещё выстрелы. Потом тишина. И снова — выстрелы. Один. Два. Три. Я считала. Семь. Восемь. Девять. Десять. Пистолет Андрея был рассчитан на восемь патронов. Значит, он перезарядился. Или взял чужой.
Тишина затянулась. Я затаила дыхание.
Шаги на лестнице. Не Андрея — слишком тяжёлые, неуклюжие. Я сжала пузырёк.
Охранник вернулся. Бледный, с пистолетом в дрожащей руке. На плече — кровь? Нет, не его. Чужая.
— Твой ублюдок здесь, — сказал он. — Один. Мочит всех.
— Он сильный, — ответила я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
— Заткнись.
Он подошёл ко мне, наставил пистолет. Я смотрела на ствол и не боялась. Потому что если он сейчас выстрелит — я хотя бы не увижу, как умирает Андрей. Но я не хотела умирать. Я хотела жить. С ним.
Охранник нервничал. Смотрел на лестницу, прислушивался. Выстрелы стали ближе. Кто-то закричал — страшно, по-звериному. Потом — тишина.
— Чёрт, — сказал охранник. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Он подбежал к лестнице, выглянул. Я слышала, как наверху что-то упало — тяжело, с грохотом. Андрей сражался. Может быть, с кем-то из последних. Может быть, уже истекал кровью. Я закусила губу, чтобы не закричать.
Охранник вернулся, схватил меня за волосы.
— Если он войдёт — я убью тебя первой, — прошипел он. — Поняла?
Я чувствовала его дыхание — кислое, с перегаром. Его пальцы сжимали мои волосы так, что кожа на голове горела. Но я не дёргалась. Я смотрела ему в глаза и ждала.
— Поняла, — ответила я спокойно.
Он ослабил хват. Повернулся к лестнице. И в этот момент я увидела его. Тень в проёме. Быструю, бесшумную.
Охранник не заметил. Он смотрел в другую сторону.
— Он идёт, — сказала я. — Слышишь?
— Заткнись! — он снова схватил меня за волосы, приставил пистолет к виску.
Я замерла. Холод металла обжёг кожу.