Страница 37 из 61
Я думала о том, как мало нужно человеку для счастья. Не миллионы, не власть, не оружие. А просто — чьи-то руки, которые гладят по голове. Чьи-то колени, на которые можно положить уставшую голову. Чей-то голос, который шепчет: «Я рядом».
— Андрей, — позвала я тихо.
— Мм? — он уже был на грани сна.
— Ты не потеряешь меня. Я не дам.
Он улыбнулся во сне.
Я смотрела на него и понимала: это любовь. Не та, которую показывают в кино — с громкими признаниями и побегами под дождём. А настоящая — тихая, глубокая, как ночное небо над нами. Которая не требует слов. Которая просто есть.
Я полюбила его не за то, что он сильный. А за то, что он слабый. Со мной. Рядом со мной он мог позволить себе быть слабым. И это было дороже любых слов.
* * *
Мы просидели на крыше до рассвета. Он заснул, а я не спала — смотрела на звёзды, на город, на его лицо. В какой-то момент я достала телефон, сделала фотографию. Не его — небо. Звёзды. Чтобы запомнить этот момент. А потом ещё одну — его руку, лежащую на пледе. Сильную, шрамовитую, но такую спокойную.
Когда небо начало светлеть, он проснулся.
— Ты не спала? — спросил он хрипло.
— Смотрела на тебя.
— Креп. Я бы на твоём месте тоже не спал. Такая красота.
— Самовлюблённый, — усмехнулась я.
— Наблюдательный.
Он сел, потёр лицо руками. Зевнул — по-детски, совсем не по-бандитски.
— Мне пора. Дела.
— Уже? — я не скрывала разочарования.
— Уже. — Он поцеловал меня в висок. — Но я вернусь. Сегодня вечером. Хорошо?
— Хорошо.
Он собрал плед, потушил свечи, убрал термос. Мы спустились вниз. Он проводил меня до выхода, поцеловал на прощание — коротко, но тепло.
— Береги себя, — сказал он.
— Ты тоже.
Он ушёл. Я осталась одна на улице, смотрела на серое утреннее небо и улыбалась. В кармане лежал пустой пузырёк из-под валерианки — он высыпал последнюю таблетку. Я покрутила его в пальцах и подумала: «Ему больше не понадобится. У него есть я».
* * *
В тот же вечер он пришёл снова. Без цветов — с бутылкой вина и пакетом фруктов.
— Ты решил стать романтиком? — спросила я, открывая дверь.
— Решил попробовать. Получается?
— Пока не очень. Вино дешёвое, фрукты мятые.
— Зато от души.
Мы сидели на кухне, пили вино, ели яблоки. Он рассказывал о том, как в детстве лазил по деревьям и разбил коленку, а бабушка лечила его зелёнкой, но попадала не в рану, а вокруг.
— Ты всегда был таким неуклюжим? — спросила я.
— Всегда. Но потом научился падать так, чтобы не больно.
— И как?
— Надо расслабиться. Не сопротивляться. Принять, что ты упадёшь. И тогда боль будет меньше.
— Это метафора?
— Это жизненный опыт. — Он отпил вино. — Я много падал. В прямом и переносном смысле. Но каждый раз вставал. Потому что знал: если не встану — умру.
— А сейчас? Зачем ты встаёшь?
Он посмотрел на меня.
— Ради тебя.
Я покраснела. Снова.
— Ты говоришь это слишком часто.
— Потому что это правда.
Мы замолчали. Я смотрела на его руки — большие, шершавые, которые умели держать пистолет и гладить мои волосы с одинаковой нежностью. Я взяла одну из них, переплела пальцы.
— Андрей, — сказала я.
— Мм?
— Я тоже боюсь. Не за себя — за тебя.
— Не надо. Я живучий.
— Ты сам говорил, что страх иррациональный.
Он усмехнулся.
— Ты используешь мои слова против меня.
— Это называется диалог.
Он взял мою руку, поцеловал пальцы. Один за другим. Я смотрела, как его губы касаются моей кожи, и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Но сегодня я здесь. С тобой. Этого достаточно?
— Достаточно, — прошептала я.
Он поцеловал меня в губы. Нежно, медленно, как тогда в машине. Я закрыла глаза и растворилась в этом поцелуе.
* * *
Ночью мы лежали на диване, обнявшись. Он снова положил голову мне на колени, и я гладила его по волосам. Это становилось нашим ритуалом — его голова на моих коленях, мои пальцы в его волосах, тишина, в которой мы оба могли быть собой.
— Расскажи что-нибудь, — попросил он.
— Что рассказать?
— Что угодно. Про твою жизнь до меня. Про то, какой ты была в школе. Про мечты.
— Я мечтала стать учёным. Сделать открытие. Получить Нобелевскую премию. — Я усмехнулась. — Глупо, да?
— Нет. Умные мечты.
— А ты о чём мечтал?
— Я не мечтал. Я выживал. — Он помолчал. — Но одно желание у меня было. Найти человека, которому я буду нужен не как Танк. А просто как Андрей.
— Нашёл?
Он поднял голову, посмотрел на меня.
— Нашёл.
Я наклонилась, поцеловала его в лоб.
— Не уходи, — попросила я.
— Никуда не уйду. — Он снова положил голову мне на колени. — Останусь здесь. Навсегда. Если ты позволишь.
— Позволяю.
Он закрыл глаза. Я продолжала гладить его волосы. Слушала его дыхание — ровное, спокойное. В окно светила луна. За стеной кто-то включил музыку — тихую, далёкую. А я сидела, смотрела на любимого человека и думала о том, что счастье — это не когда всё идеально. Счастье — когда ты можешь положить голову на колени тому, кто не предаст. И он кладёт. И ты гладишь его по волосам. И тишина такая, что слышно, как бьются два сердца в унисон.
Я вспомнила первую ночь, когда он лежал в луже крови, а я сунула ему в рот валерианку. Кто бы мне тогда сказал, что этот человек будет лежать на моих коленях и засыпать под мои прикосновения. Кто бы сказал, что я полюблю его. Кто бы сказал, что он полюбит меня.
Жизнь — странная штука. Она даёт тебе ровно то, что ты не ищешь. И забирает то, что ты считаешь своим.
Я не знала, сколько нам отмерено. Может, дни. Может, годы. Может, всего одна эта ночь. Но я решила: я буду ценить каждую минуту. Каждый вздох. Каждое движение его пальцев.
Я гладила его по голове и шептала:
— Спи, мой Танк. Я рядом.
Он улыбнулся во сне.
* * *
Утром я проснулась одна. На столе — записка:
«Юля. Спасибо за эту ночь. За крышу, за звёзды, за то, что гладила меня по голове. Я не заслуживаю такого счастья, но я его приму. И постараюсь стать лучше. Не ради себя — ради тебя. Твой Танк».
Я улыбнулась, спрятала записку в ящик — туда, где лежали остальные. Потом встала, пошла на кухню, поставила чайник. Решила: сегодня я испеку пирог. С яблоками. Как обещала.
Пока тесто подходило, я набрала его номер.
— Ты не спишь? — спросила я.
— Нет. Думаю о тебе.
— Я тоже о тебе.
— Это взаимно, — сказал он. — И это прекрасно.
— Андрей, — я помолчала. — Ты забыл свой пузырёк валерианки. На подоконнике.
— Оставь себе. На случай, если ты будешь нервничать без меня.