Страница 35 из 61
Глава 8
После того вечера, когда мы впервые поцеловались не зло, а нежно, что-то изменилось. Мы перестали притворяться. Перестали играть в «мы просто по сделке». Мы стали парой. Странной, нелепой, опасной — но парой.
Он приходил ко мне почти каждый вечер. Мы пили чай, слушали музыку, читали друг другу вслух. Я перевязывала его раны — их становилось меньше, он стал осторожнее. Или просто везло.
Но самое интересное происходило, когда мы выбирались «в свет».
— Куда хочешь пойти? — спросил он как-то, когда мы сидели на его диване, и я листала ленту в телефоне. — В кино? В ресторан?
Я посмотрела на него с удивлением.
— Ты хочешь пойти в кино? Среди людей?
— А что? Я не кусаюсь. — Он усмехнулся. — Только если попросят.
— Ты боишься, что тебя узнают.
— Боюсь, что узнают тебя. Рядом со мной. — Он взял мою руку. — Поэтому я спросил. Может, ты хочешь куда-то, где нет толпы.
Я задумалась.
— А ты что любишь? Кроме читать книжки и поливать фиалку?
Он помолчал.
— Стрелять люблю.
— Что, прости?
— Стрелять. Из пистолета, из автомата. Это успокаивает. — Он посмотрел на меня. — Хочешь, покажу?
Я должна была испугаться. Нормальная девушка испугалась бы. Но я была Юлей, которая сунула валерианку в рот раненому бандиту. Я кивнула.
— Покажи.
* * *
Стрельбище находилось за городом, в старом заброшенном цехе. Там не было табличек, не было охраны — только бетонные стены, мишени, нарисованные краской на листах фанеры, и запах пороха, въевшийся в стены.
— Это частное место, — сказал он, открывая тяжёлую дверь. — Моё. Никто сюда не ходит.
— У тебя есть своё стрельбище? — я не скрывала удивления.
— У меня есть кое-что от прошлой жизни. — Он включил свет. Тусклые лампы зажглись под потолком, осветили длинный коридор, который заканчивался просторным залом. — Не спрашивай, откуда.
— Не спрашиваю.
Он достал из кейса пистолет. Чёрный, тяжёлый, с глубокими насечками на рукоятке.
— Вальтер, — сказал он, видя мой взгляд. — Надёжный. Не подводит.
— Ты всегда носишь оружие?
— Почти всегда. — Он протянул пистолет мне. — Хочешь попробовать?
Я взяла. Оружие оказалось тяжелее, чем я думала. Ладонь скользила по холодному металлу. Мне казалось, что пистолет вот-вот выпадет, но Андрей тут же поддержал мои руки.
— Не бойся, — сказал он, вставая за спину. — Предохранитель включён. Я покажу, как держать.
Он взял мои руки в свои, поправил хват. Его пальцы были твёрдыми, уверенными. Он прижался грудью к моей спине, и я почувствовала тепло его тела. Запах — табак, мята, чистое бельё. Я закрыла глаза на секунду, чтобы запомнить это ощущение.
— Смотри на мишень. Не на ствол, на точку, куда хочешь попасть. Дыши ровно. На выдохе — жми на спуск.
— Я боюсь, — призналась я.
— Не бойся. Я рядом.
Я выдохнула. Нажала.
Грохот выстрела ударил по ушам, руку дёрнуло вверх. Я чуть не выронила пистолет — он успел перехватить, придержал.
— Попала? — спросила я, зажмурившись.
Он рассмеялся. Впервые я слышала, чтобы он смеялся так — открыто, искренне, даже мальчишески.
— В молоко. Но для первого раза — неплохо. Держать будешь крепче.
— Не смешно, — я открыла глаза. — У меня уши заложило.
— Пройдёт. — Он взял пистолет, проверил мишень. — Давай ещё. Я поддержу.
Мы стреляли час. Я сделала десяток выстрелов, из которых только один попал в край мишени. Он стрелял между делом, показывая класс: пули ложились точно в центр, одну за одной, без колебаний. Я смотрела на его руки — они не дрожали, движения были отточенными, почти хирургическими.
— У тебя талант, — сказал он, когда я опустила пистолет. — Руки не трясутся. Глаз хороший.
— У меня руки трясутся, — ответила я, пряча ладони в карманы.
— Но ты не бросила. Не сказала «не хочу». Ты продолжила. Это важно.
— Для чего?
— Для жизни. — Он убрал пистолет в кейс. — Ты умеешь не сдаваться. Я это понял в первый же день.
— Я просто упрямая.
— Упрямство — это половина успеха. Вторая половина — умение вовремя выпить валерианку.
Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.
Стрельбище не стало для меня любимым местом, но я поняла его. Ему нужно было ощущение контроля. Над оружием, над ситуацией, над своей жизнью, которая постоянно пыталась выйти из-под контроля.
— Спасибо, — сказала я, когда мы вышли на улицу. — Я никогда не думала, что буду стрелять из пистолета.
— Теперь ты будешь делать это чаще.
— Зачем?
— Чтобы научиться защищать себя. На случай, если меня не окажется рядом.
Я промолчала. Мысль о том, что его может не оказаться рядом, была слишком страшной. Я сжала его руку крепче, и он ответил тем же.
По дороге домой мы почти не говорили. Ехали по тёмному шоссе, за окном мелькали редкие фонари. Я смотрела на его профиль, освещённый приборами, и думала о том, как быстро я привыкла к нему. К его молчанию, к его дыханию, к тому, что он рядом.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил он, не поворачивая головы.
— Думаю о том, что мы странная пара. Ты — со своим пистолетом, я — с валерианкой.
— Самая лучшая пара, — сказал он. — Потому что мы дополняем друг друга. Ты успокаиваешь меня, я защищаю тебя. Равновесие.
— Ты философ, — усмехнулась я.
— Ты меня такой сделала.
Он свернул к моему дому, заглушил двигатель. Мы сидели в машине, смотрели на подъезд.
— Зайдёшь? — спросила я.
— Не сегодня. Дела. — Он повернулся ко мне, провёл пальцем по моей щеке. — Но завтра вечером у меня для тебя кое-что есть.
— Что?
— Сюрприз.
— Я не люблю сюрпризы.
— Этот тебе понравится. — Он поцеловал меня в лоб. — Спокойной ночи, Юля.
— Спокойной ночи, Андрей.
Я вышла из машины, поднялась на девятый этаж. Уже в квартире подошла к окну — он всё ещё стоял внизу, смотрел на мои окна. Я помахала. Он зажёг фары на секунду и уехал.
* * *
Через два дня он пригласил меня на ночной пикник.
— На крыше, — сказал он загадочно. — Ты любишь высоту?
— Не знаю. Я не поднималась выше девятого этажа.
— Значит, сегодня узнаешь.
Мы поднялись на крышу его заброшенного склада. Я боялась лестниц, ржавых перил и темноты, но он держал меня за руку, и страх отступал. Наверху было ветрено, но он прикрыл меня своей курткой.
— Смотри под ноги, — предупредил он. — Здесь есть трещины.
Я осторожно ступала по бетонной крошке. А потом мы вышли на открытое пространство — и я замерла.