Страница 30 из 61
В его глазах не было стали. Только усталость и.. что-то тёплое. То, что я не решалась назвать.
— Ты красивая, когда спишь, — сказал он.
— Врун.
— Никогда не вру.
Я села, взяла чай. Сделала глоток.
— Мне пора. Университет.
— Я отвезу.
— Как? У тебя машина есть?
— Есть. Не спрашивай, чья.
Я не спросила. Оделась, собралась. На прощание я подошла к фиалке, провела пальцем по бархатному листу.
— Она красивая, — сказала я. — И живучая.
— Как я, — ответил он.
— Не как ты. Лучше. Она не воюет.
— Воюет. За свет. За жизнь. — Он взял горшок, поставил на подоконник, где был маленький кусочек утреннего света, пробивавшийся сквозь щель в заколоченном окне. — Каждое утро она поворачивается к этому пятну. Даже если света почти нет.
— Ты тоже поворачиваешься к свету? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Сейчас — да. Потому что ты — мой свет.
Я покраснела, отвернулась.
— Ты невыносим.
— Ты тоже.
Он проводил меня до двери.
— Ты придёшь ещё? — спросил он.
— В воскресенье. По сделке.
— А просто так?
Я посмотрела на него.
— Просто так — тоже.
Он кивнул, поцеловал меня в лоб. Легко, как бабочка крылом.
Я вышла. Снаружи было серо, сыро, но на душе — тепло.
В машине, старой «Тойоте», пахло кожей и его одеколоном. Он вёл молча, смотрел на дорогу. Я смотрела на него.
— Что? — спросил он, не оборачиваясь.
— Ничего. Просто смотрю.
— Смотри. Я не против.
У универа он остановился.
— Юля, — сказал он. — То, что ты узнала.. никто не должен знать. Даже Катя.
— Не узнает.
— Если кто-то спросит, кто я — скажи, что я твой парень. Недалёкий, безработный. Никаких военных, разведки, складов.
— Хорошо.
— И.. — он взял меня за руку. — Береги себя. Пожалуйста.
— Ты тоже.
Я вышла из машины. Он уехал, не оглядываясь.
Я стояла на тротуаре, смотрела вслед, и думала:
«Ты влюбилась, Юля. Влюбилась в Танка. В бывшего разведчика. В преступника с добрым сердцем. И теперь нет пути назад».
Я улыбнулась и пошла на пары.
Фиалка, которую он поливал, цвела у меня в душе.