Страница 18 из 61
Я взяла ручку, написала на листке: «Танк — 56 000 руб. Долг». Положила листок в конверт, конверт — в карман.
Не хочу тратить эти деньги. Не хочу к ним прикасаться. Но если маме понадобится..
Я зажмурилась.
Почему всё так сложно?
В три часа ночи я выглянула в окно. Он сидел на скамейке напротив аптеки, курил. В свете фонаря его фигура казалась чёрной и одинокой. Дождь кончился, но ветер был холодный, и он сидел, скрестив руки на груди, не двигаясь.
Я подошла к двери, открыла.
— Танк! — крикнула я в темноту.
Он обернулся. Даже на расстоянии я увидела, как вспыхнул огонёк сигареты — он затянулся, прежде чем встать.
— Заходи. Чай будешь?
Он помедлил, потом встал и пошёл к аптеке.
Зашёл, стряхнул капли дождя с куртки. От него пахло табаком и осенью.
— Чай? — переспросил он, словно не веря.
— Я не зверь. Сидеть на холоде всю ночь — глупо. Заходи в подсобку.
— Ты меня приглашаешь?
— Я тебя пускаю. Это не приглашение.
— Как скажешь.
Он прошёл за прилавок, за мной, в подсобку. Сел на тот же стул, что и вчера. Я налила чай — себе и ему. Поставила кружки на стол. Моя — с треснувшей ручкой, его — с логотипом фармкомпании.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что.
Мы пили чай молча. Я смотрела на его руки — большие, с въевшейся грязью под ногтями. На шрамы. На татуировку «Т» на шее. Он заметил мой взгляд.
— Почему Танк? — спросила я, отводя глаза.
— Потому что я тяжёлый. Меня трудно остановить.
— И часто тебя останавливают?
— Пытаются. — Он усмехнулся. — Но пока безуспешно.
— А девушки? — спросила я и сразу пожалела. Горячий чай обжёг язык.
Он посмотрел на меня поверх кружки. Долго. В его взгляде мелькнуло что-то — удивление? Забава?
— А что девушки?
— Ну.. у такого, как ты, наверное, много девушек.
— Раньше были. Теперь нет. — Он отставил кружку. — В моём деле держать кого-то рядом — опасность. Для неё.
— А я? — спросила я. — Я тоже опасность?
— Ты — исключение. — Он сказал это серьёзно. — Я не хотел, чтобы ты впутывалась. Но так вышло. Теперь я просто стараюсь, чтобы ты не пострадала.
— А если я уже пострадала? — я посмотрела ему в глаза. — Морально?
Он помолчал. Долго. Так долго, что я уже пожалела, что спросила.
— Извини, — сказал он тихо. — Я не хотел.
— Знаю. — Я вздохнула. — Поэтому я всё ещё здесь.
Мы допили чай. Он встал.
— Мне пора. До утра ещё далеко, я посижу снаружи.
— Не надо. Я закроюсь и буду в безопасности.
— А вдруг нет? — Он надел куртку, застегнул молнию. — Я лучше посижу. Спокойнее будет.
— Ты параноик, — повторила я.
— А ты — святая. — Он улыбнулся — той редкой, не кривой улыбкой. — Спокойной ночи, Юля.
— Спокойной ночи, Танк.
Он вышел. Я закрыла за ним дверь, подошла к окну. Он сел на скамейку, закурил. В свете фонаря его лицо было усталым, но спокойным.
Я стояла и смотрела на него, пока он не погасил сигарету и не скрестил руки на груди, готовясь ждать.
Кто ты, Андрей?
Но ответа не было.
Только тишина, тёплый чай в кружке и пятьдесят шесть тысяч в кармане, которые жгли совесть.
Я вернулась за прилавок, достала блокнот и начала писать. Не дневник — просто мысли. Слова, которые некому сказать.
«Он сидит там, на холоде. Думает, что защищает меня. Может, так и есть. Но почему мне так паршиво от этого? Почему я не могу просто взять деньги, выкинуть его из головы и жить дальше? Потому что он прав. Я — дура. И я влюбляюсь в человека, который принесёт мне только беды».
Я зачеркнула последнее слово. Переписала.
«..который может принести мне беды».
Потом зачеркнула и это. И закрыла блокнот.
В половине шестого утра я выглянула в окно. Он всё ещё сидел. Спал? Нет, глаза открыты. Смотрел на дверь аптеки.
Я покачала головой и пошла заваривать новый чай. Для нас двоих.