Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 69

Глава 5

Вторник начался с плотного, низкого неба, обещавшего дождь, который так и не собрался пролиться. Я провела утро за рутиной: свела в единую таблицу все, что узнала вчера от Миловидова и Морозова, дополнила это сухими фактами от Сани. Получилась схема, в центре которой красовалась большая, жирная заглушка «КР–12» — пока единственная вещественная улика, не привязанная к подставному подозреваемому. Картина напоминала детский пазл, где из двух десятков фрагментов сложился только угловой кусочек неба. Остальное — пустота, которую предстояло заполнить, а я не люблю пустоту. Она всегда таила в себе сюрпризы, а сюрпризы в моей работе редко бывали приятными.

К двум часам я была готова к выезду. План, намеченный вчера в берлоге у Сани, казался единственно верным: искать нужно было не людей, а вещь. Вернее, происхождение вещи. Алая краска. Промышленный пигмент. «Мегастрой». Логика была железной: такой специфичный материал оставляет следы не только на кожаных креслах, но и в цепочке продаж. Найти начало цепочки — значит получить портрет покупателя.

Я припарковалась на почти пустой площадке у желтого ангара гипермаркета. Будний день, рабочее время — идеальная обстановка для неторопливого, детального поиска без толчеи и любопытных глаз. Легенда родилась сама собой, пока я смотрела на вывеску: независимый специалист по закупкам для небольшой реставрационной мастерской. Мне нужен был специфичный, очень стойкий пигмент для восстановления исторической вывески. Легенда позволяла быть дотошной, задавать технические вопросы и при этом не вызывать особых подозрений — творческие люди, они такие. В кармане жакета лежала запасная визитка на случай проверки: «Т. А. Иванова, эксперт по материалам». Никаких телефонов и адресов, только имя и туманная должность. Этого обычно хватало.

Зайдя внутрь, я прошла мимо рядов с сантехникой, где двое мужчин в касках с умным видом разглядывали унитазы, и свернула в царство, обозначенное пиктограммой «краска и химия». Здесь было тише. Шум погрузчиков и гул голосов доносились приглушенно, как из другого измерения.

Сначала шел бытовой сектор — яркие банки с идиллическими картинками интерьеров. «Абрикосовый рассвет», «Лавандовый туман», «Морская свежесть». Мир, в котором краска служила для украшения, а не для маркировки. Потом линейки подороже, для профессионалов. Я методично шла вдоль стеллажей, читая этикетки, изучая палитры. Ничего похожего на тот ядерный, сигнальный алый цвет с фотографий. Такой тон не водился в палитрах для гостиных. Такие вещи хранят не на всеобщем обозрении.

У конца ряда, прислонившись к стеллажу с грунтовками, дремал молодой парень в оранжевом жилете с логотипом магазина. Я подошла, слегка кашлянув.

— Извините, подскажите, у вас есть промышленные пигменты? Концентрированные. Для наружной маркировки, например, или для специальных покрытий.

Он вздрогнул, оторвавшись от экрана телефона, и уставился на меня мутным, невыспавшимся взглядом.

— Пигменты? — переспросил он, словно я спросила о запчастях для марсохода. — Эээ… Это, наверное, в отделе спецхимии. Там, вон, за бетономешалками. Но я не уверен. Спросите лучше у дяди Сережи, он там всегда. Он у нас по всей этой… химии главный.

Я кивнула и пошла в указанном направлении, отметив про себя раз и навсегда: если хочешь найти человека, который реально разбирается в вопросе, ищи того, кого коллеги в разговоре называют по имени-отчеству, а не по должности. «Дядя Сережа» звучало многообещающе.

Отдел спецхимии оказался небольшим закутком, отгороженным от основного зала стойкой-прилавком. За прилавком, спиной ко мне, стоял мужчина в синем фирменном халате. Он что-то записывал в толстый журнал, и его спина, прямая и неподвижная, излучала такую концентрацию, будто он расшифровывал древний манускрипт, а не делал какой-то отчет. Кисть его руки двигалась медленно, с каллиграфической точностью.

— Добрый день.

Он обернулся. Мужчина лет пятидесяти пяти, в очках с тонкой оправой. Лицо — умное, уставшее, с сеткой глубоких морщин у глаз, которые, казалось, появились не от смеха, а от постоянного вглядывания в мелкий шрифт технических спецификаций. Его халат был кристально чист, но на манжетах и нагрудном кармане красовались причудливые разводы и пятна — фиолетовые, изумрудные, кирпичные. Разноцветные пятна на белом халате складывались в абстрактную карту его работы.

— Чем могу помочь? — спросил он. Голос был низким, спокойным, без тени служебного энтузиазма. Он произнес это так, будто перечислял ингредиенты раствора для мытья полов, а не консультировал клиента.

— Мне нужна консультация по специфичному материалу, — начала я, позволяя легенде включиться на полную. — Реставрируем старую вывеску, кованую. Нужен пигмент для наружных работ. Очень стойкий, чтобы не боялся ни солнца, ни дождя, ни перепадов. Цвет — ярко-алый. Чистый, без оранжевизны.

Он внимательно посмотрел на меня через очки, оценивающе. Взгляд сканировал: профессионал или дилетант, который все испортит. Его глаза остановились на моих руках — чистых, без следов краски или растворителей. Минус один балл к легенде.

— Реставрация, — произнес он без интонации, отложил ручку. — Ярко-алый. Для металла. И чтобы десятилетиями держался.

— Именно так.

— Тогда вам не бытовая краска нужна, — констатировал он, сделав вывод. — Вам нужен концентрат на основе промышленных пигментов для маркировки труб, контейнеров, разметки в цехах, иногда для дорожных работ. Стойкость — максимальная. Но это не готовый продукт. Это паста. Ее нужно правильно развести специальным связующим — акриловым, эпоксидным, смотря на какую поверхность.

Он говорил четко, технично, без лишних слов. Человек, знающий свое дело до миллиграмма. Он повернулся к стеллажу с небольшими, плотно закрытыми банками, достал одну.

— Вот образец. Хинакридон красный. Почти стопроцентный сухой остаток. Работать с ним — только в перчатках и респираторе. Запачкаетесь — не отмоете. Одежду сожжете. Попадет на кожу — будете ходить с розовым пятном неделю. Это не игрушки.

Я взяла банку. Она была тяжелой, неожиданно плотной для своего размера, словно наполнена не порошком, а мелкой свинцовой дробью.

— А часто такой товар уходит? — спросила я, делая вид, что изучаю этикетку, но на самом деле следя за его реакцией периферийным зрением. — В розницу, я имею в виду. Не для организаций.

Он на секунду задумался, протер очки краем безупречно чистого, но разноцветно испещренного халата. Жест был отработанным, автоматическим.