Страница 2 из 45
Глава 2
Глава 2
Глава 2
До машины я дошла на чистом упрямстве.
Не на ногах — на злости. На обиде. На желании немедленно забыть, что у меня вообще есть память, сердце и склонность к саморазрушению.
Отец ждал у лестницы, листая что-то в телефоне с таким спокойствием, будто не он пять минут назад запер меня в кабинете с мужчиной, которого я этой ночью впустила слишком близко. В буквальном, катастрофическом смысле.
— Ну? — Он поднял на меня взгляд. — Что с лицом?
— С лицом всё прекрасно. С психикой не очень.
— Опять драматизируешь?
Я открыла пассажирскую дверь чуть резче, чем требовалось, и села, не удостоив его ответом. Машина мягко тронулась с места. Отец бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся.
— Значит, Ордынцев тебе уже не нравится.
Я повернула голову.
— А он должен был?
— Должен — не должен, это неважно. Важно, чтобы ты у него чему-то научилась. У Матвея дисциплина, мозги и хватка. Тебе полезно.
Дисциплина.
Мозги.
Хватка.
Если бы отец знал, насколько буквально я уже успела оценить как минимум один из этих пунктов, его бы точно удар хватил.
Я уставилась в окно. Город расплывался мимо пятнами света, а внутри меня всё ещё гремело. Слова Матвея. Его лицо. Это ледяное спокойствие, под которым, я была уверена, тоже что-то полыхало. Просто он умел держать удар. А я — взрываться.
— С завтрашнего дня выходишь к нему в офис, — спокойно продолжил отец. — Без опозданий, без фокусов и без своих фирменных истерик.
— А если у меня аллергия на друзей семьи?
— Примешь таблетку и переживёшь.
— Как ты тонко заботишься о моём комфорте.
— Есения.
Этот тон я знала. Последнее предупреждение. Дальше уже давление, запреты и его любимая игра в великого стратегa, который всегда знает лучше.
Поэтому я замолчала.
Ровно до дома.
У себя в комнате я швырнула сумку на кресло, стянула туфли и рухнула на кровать лицом вниз. Подушка заглушила первый бессильный стон злости.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Случайно провести ночь с мужчиной, о котором ещё утром хотелось думать как о маленьком личном безумии, а к вечеру узнать, что это друг отца, будущий начальник и ходячая катастрофа в дорогой рубашке.
Телефон завибрировал.
Стася
Я резко села, провела ладонями по лицу и ответила:
— Если ты сейчас скажешь, что мир не так уж плох, я тебя заблокирую.
— О, — довольно протянула подруга. — Значит, всё очень плохо. Рассказывай.
Стася была единственным человеком, которому я могла вывалить на голову даже самое позорное и услышать не осуждение, а здоровый, иногда даже вдохновляющий сарказм.
Я рассказала всё.
Почти всё.
Без лишних подробностей про ночь — потому что тогда бы пришлось снова её прожить в голове, а я и так держалась на тоненькой нитке самообладания.
Когда я закончила, в трубке повисло многозначительное молчание.
— Ну, — наконец выдала Стася. — Во-первых, поздравляю. У тебя безупречный вкус на проблемы.
— Спасибо. Поддержала.
— Во-вторых, что ты теперь собираешься делать?
Я посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Щёки всё ещё пылали, в глазах — бешенство.
— Жить ему спокойно не дам.
— О, вот это уже моя девочка.
— Он сделал вид, будто ничего не было.
— А ты, конечно, собираешься очень по-взрослому и достойно это пережить.
— Нет, — честно сказала я. — Я собираюсь действовать ему на нервы, пока он сам не забудет, как держать себя в руках.
Стася рассмеялась.
— Только смотри не влюбись.
Я промолчала.
Слишком долго.
Подруга сразу уловила паузу.
— Есения.
— Что?
— Даже не думай.
Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Сняла серёжки, медленно провела пальцами по шее, где ещё как будто остался отпечаток его взгляда. Не рук. Именно взгляда.
— Поздно, — тихо сказала я.
— Насколько поздно?
— Настолько, что завтра я всё равно поеду к нему в офис.
— Чтобы учиться?
Я криво усмехнулась.
— Чтобы напомнить ему, что у каждой ошибки бывают последствия.
---
Утро началось с войны.
С отцом.
Он уже сидел за столом, пил кофе и просматривал новости, когда я вошла на кухню в белой рубашке, коротком жакете и юбке, которая была достаточно строгой, чтобы не вызвать вопросы, и достаточно удачной, чтобы вызвать вопросы у Матвея.
— Ты так в офис собралась? — отец поднял глаза от планшета.
— А что не так?
— Слишком нарядно.
— Пап, это называется «хорошо выглядеть».
— Это называется «не морочь мужикам голову».
Я медленно намазала тост творожным сыром.
— Если мужикам морочит голову одна юбка, это проблемы не юбки.
Отец тяжело вздохнул.
— Есения, я серьёзно. Матвей не тот человек, с которым стоит играть.
Я замерла буквально на долю секунды.
Интересно. Очень.
— А кто сказал, что я собираюсь играть?
— Я тебя знаю.
Я улыбнулась. Очень спокойно.
— А я вот начинаю думать, что никто меня толком не знает.
Он прищурился, но промолчал.
И правильно.
Потому что если бы он копнул хоть на сантиметр глубже, утро закончилось бы взрывом.
---
Офис Ордынцева встретил меня стеклом, тишиной и ощущением, что здесь даже воздух двигается по инструкции.
Высокая брюнетка на ресепшене подняла на меня взгляд.
— Доброе утро. Вы?..
— Есения Лаврова. На практику. К Матвею Сергеевичу.
У девушки чуть дрогнули брови.
Ага. Значит, обо мне уже знают.
— Одну минуту.
Пока она звонила в кабинет, я осматривалась. Всё вокруг было слишком безупречно. Слишком собрано. Слишком по нему. Никакой случайности, никакого хаоса — одна сплошная власть, контроль и холодная эффективность.
— Проходите, — сказала девушка, кивая в сторону коридора.
Я дошла до двери с его именем и, не дав себе времени передумать, вошла.
Матвей стоял у окна.
Без пиджака. В тёмной рубашке, закатанных до локтей рукавах и с таким лицом, будто ночь у него тоже не задалась.
Он обернулся.
И несколько секунд просто смотрел.
Не на лицо.
Ниже.
Потом снова в глаза.
Я внутренне улыбнулась.
Отлично. Хоть кто-то сегодня не железный.
— Опоздала на три минуты, — ровно сказал он.
— И вам доброе утро.
— Я не шучу.
— А я и не смеюсь.
Он подошёл к столу, взял папку и положил передо мной.