Страница 17 из 45
Глава 12
Глава 12
Глава 12
Утром я проснулась уже злой.
Не растерянной. Не влюблённо глупой. Именно злой.
На отца.
На Неверова.
На ситуацию.
На то, что мне вообще приходится думать, как пережить обед с мужчиной, который вызывает у меня почти физическое отвращение, и при этом не выдать другой мужчина, который вызывает у меня совсем не отвращение.
На кухне отец выглядел подозрительно довольным.
— В два будь готова, — сообщил он вместо приветствия.
— Я ещё даже кофе не выпила, а ты уже раздражаешь.
— Значит, день начался нормально.
— У тебя очень странные представления о нормальности.
Я налила себе кофе и села напротив.
— Скажи честно: тебе правда нравится Неверов или ты просто решил, что мне жизненно необходим ещё один мужчина с хорошей фамилией и сложным характером?
— Мне нравится его потенциал.
— Как деликатно ты называешь чужую амбициозную скользкость.
Отец усмехнулся.
— А Ордынцев, значит, не скользкий?
Я посмотрела на чашку.
Плохо.
Очень плохо.
Потому что при одном упоминании Матвея у меня сердце сделало глупое лишнее движение.
— Мы сейчас не о нём.
— Вот именно. Мы вообще не о нём. И тебе стоит это запомнить.
Я подняла глаза.
— Пап, если ты собираешься сейчас читать мне лекцию о том, кто мне подходит, а кто нет, то я сразу уйду.
— А если я просто хочу, чтобы ты посмотрела по сторонам?
— Я уже посмотрела.
— И выбрала не туда.
Вот тут я отставила чашку.
Медленно.
Очень аккуратно.
Потому что если бы я этого не сделала, то, возможно, швырнула бы её в стену.
— Это, — тихо сказала я, — уже не твоё дело.
Отец сжал губы. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом он встал первым.
— В два.
— Я услышала.
Когда за ним закрылась дверь кабинета, я достала телефон и написала Матвею:
Если я сегодня кого-нибудь убью за семейным обедом, вы меня вытащите?
Ответ пришёл через минуту.
Зависит от трупа.
Я невольно улыбнулась.
Неверов.
Пауза.
Потом:
Где?
Я прочитала это сообщение трижды и только потом поняла, что у меня от одного этого короткого «где?» по спине побежали мурашки.
Он бы приехал.
Правда бы приехал.
Не потому, что это весело. Не потому, что игра. А потому что я попросила.
И от этого стало одновременно легче и опаснее.
Я ответила:
Пока никто не умер. Но настроение боевое.
Он написал:
Не оставайся с ним наедине.
Я смотрела на экран дольше, чем следовало.
Не оставайся с ним наедине.
В этой фразе было слишком много защиты.
Слишком много контроля.
Слишком много права на меня, которое я сама ему ещё не давала, но почему-то уже принимала.
---
Ресторан, разумеется, был выбран отцом.
Дорогой, безупречный и с таким количеством хрусталя, что я уже заранее жалела любой бокал, который мог случайно оказаться под моей рукой в момент раздражения.
Неверов поднялся из-за стола, когда мы подошли.
Безупречный костюм. Выверенная улыбка. Тёплый, почти дружелюбный взгляд, который я уже научилась не покупать.
— Есения, рад вас видеть.
Он поцеловал мне руку.
Я улыбнулась.
Очень светски.
Очень пусто.
— Взаимно.
Это было враньё.
И он это понял.
Судя по блеску в глазах, даже оценил.
Отец сел во главе стола, явно довольный расстановкой сил. Я оказалась справа от Неверова и напротив пустого стула, на который почему-то всё время хотелось смотреть.
Как будто если смотреть достаточно долго, там материализуется Матвей и спасёт меня от необходимости вести приличную беседу.
Чудес не случилось.
Пришлось выживать самой.
Первые пятнадцать минут мужчины обсуждали цифры, контракты и чьи-то доли в каком-то проекте. Я молчала, делая вид, что вполне довольна ролью красивой части интерьера.
Неверов первым свернул разговор в мою сторону.
— Виктор Алексеевич сказал, вы проходите практику у Ордынцева.
Я отложила вилку.
— Да.
— И как вам у него?
— Познавательно.
— Суровый человек.
— Это его украшает.
Неверов усмехнулся.
— Неожиданный ответ.
— А вы ожидали, что я начну жаловаться?
— Скорее, что вы будете осторожнее.
— С чего бы?
Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно.
— Потому что Матвей Сергеевич не тот мужчина, рядом с которым обычно остаются невредимыми.
Вот теперь я окончательно насторожилась.
— Это вы сейчас как конкурент говорите или как доброжелатель?
— А это важно?
— Для вас, думаю, очень.
Он наклонился чуть ближе.
— Я бы на вашем месте держался от него подальше.
Я медленно улыбнулась.
— К счастью, вы не на моём месте.
Отец бросил на меня предупреждающий взгляд.
Неверов же только хмыкнул.
— У вас характер.
— Смотря для кого.
— Для меня — уже интересно.
Господи, какой скользкий.
Я сделала глоток воды и очень ровно сказала:
— Боюсь, вас это интересовать не должно.
Отец вмешался прежде, чем Неверов успел ответить:
— Есения, не груби.
— Я предельно вежлива.
— Это у тебя, видимо, новая форма хамства, — пробормотал отец.
Я усмехнулась и снова уткнулась в тарелку.
Но на самом деле весь обед у меня под кожей жило странное, липкое ощущение опасности. Не потому, что Неверов говорил что-то прямо. Наоборот. Он был безупречно вежлив.
Именно это и настораживало.
Слишком умный, чтобы торопиться.
Слишком внимательный, чтобы не замечать больше, чем ему показывают.
Слишком заинтересованный.
Когда обед наконец закончился, я вышла на улицу с чувством, будто только что отсидела три часа на минном поле.
— Ты могла быть мягче, — сразу сказал отец.
— А ты мог не притаскивать меня сюда как приложение к сделке.
— Неверов проявляет к тебе интерес.
— А я — нет.
— Потому что ты упрямишься.
Я резко развернулась к нему.
— Нет, пап. Потому что у меня есть глаза.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент у него зазвонил телефон. Отец отошёл в сторону, оставив меня одну у машины.
И почти сразу рядом притормозил чёрный седан.
Сердце пропустило удар ещё до того, как открылась дверь.
Матвей.