Страница 12 из 45
Глава 8
Глава 8
Глава 8
Щелчок двери прозвучал слишком громко.
Как приговор.
Как признание.
Как момент, после которого уже нельзя будет красиво врать себе, что я просто увлеклась, просто играю, просто проверяю его нервы на прочность.
Матвей не двигался.
Смотрел.
На меня так, будто ещё держится. Будто ещё можно всё остановить. Развернуться. Вернуться в безопасную зону, где он руководитель, я стажёр, а между нами только лишний воздух и слишком много недосказанного.
Но безопасных зон больше не осталось.
— И что дальше? — спросила я, хотя голос уже предательски сел.
— Ты действительно хочешь знать?
— Если бы не хотела, дверь была бы открыта.
Он медленно подошёл.
Не спеша. Не пугая. Не давя.
И от этого было только хуже.
Потому что я чувствовала каждую секунду его приближения так, словно по коже проводили горячей проволокой.
— Последний шанс уйти, Есения, — тихо сказал он.
Я подняла на него глаза.
— Вы ведь сами понимаете, что я никуда не уйду.
Он коротко выдохнул.
И всё.
Одно это движение — и терпение закончилось.
Его ладонь легла мне на затылок. Мягко. Но так, что внутри всё оборвалось. Он наклонился, ещё секунду смотрел в глаза, будто ждал, что я передумаю.
Не дождался.
Первый поцелуй был не нежным.
Не осторожным.
Не романтичным.
Он был честным.
Таким, каким бывают вещи, которые слишком долго сдерживали.
Я вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя, как под ладонями напрягаются мышцы. Матвей целовал жадно, будто тоже был на грани все эти дни. Будто каждый мой взгляд, каждая колкость, каждое «а если я хочу» тянули его туда же, куда и меня.
— Это плохая идея, — выдохнул он мне в губы.
— Знаю.
— Тогда почему…
— Потому что я всё равно вас хочу.
Он закрыл глаза на секунду. Будто это признание ударило и по нему.
А потом снова поцеловал.
Уже глубже. Жёстче. Так, что у меня дрожь прошла по спине и колени стали опасно слабыми.
Его рука скользнула по моей талии. Я буквально вжалась в него, забыв и про офис, и про дверь, и про то, что за стеной вообще-то есть люди.
В эту секунду ничего не существовало.
Только то, как он держал меня.
Как дышал.
Как хрипло и почти зло произнёс мне в висок:
— Ты меня до грани довела.
— А вы меня — ещё раньше.
Он резко отстранился.
Совсем немного. Ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Есения, если мы сейчас не остановимся, это уже не будет ошибкой.
— А я и не хочу ошибку, — тихо ответила я. — Я хочу вас.
Вот теперь в его взгляде что-то окончательно сорвалось.
Матвей подхватил меня под бёдра, усадил на край стола так быстро, что я только ахнула и тут же обняла его ногами. Бумаги, какой-то ежедневник и ручка полетели на пол. Мне было всё равно.
Ему, кажется, тоже.
Он целовал шею, скулы, уголок губ, и от каждого прикосновения меня трясло сильнее. Не от страха. От осознания, что это происходит по-настоящему. Без недомолвок. Без игр. Без безопасных формулировок.
— Скажите, что не пожалеете, — прошептала я.
Он замер.
— Не могу.
Сердце болезненно дрогнуло.
Но прежде чем я успела отстраниться, он договорил:
— Потому что уже поздно жалеть.
И это оказалось даже лучше любого обещания.
Я снова потянулась к нему сама.
Если до этого между нами была борьба, то сейчас — капитуляция. Обоюдная. Без права на красивое отступление.
Мир сузился до дыхания, горячих рук, коротких рваных слов и того чувства, от которого становится страшно не потому, что больно, а потому что слишком сильно.
Когда всё немного стихло, я ещё долго сидела на его столе, прижавшись лбом к его плечу.
Матвей гладил меня по спине. Медленно. Как будто сам пытался собраться обратно.
— Это катастрофа, — глухо сказал он.
— Согласна.
— Ты издеваешься надо мной.
— Взаимно.
Он тихо усмехнулся.
Первый раз за всё это время — по-настоящему.
Я отстранилась и посмотрела на него.
— А теперь честно.
— Что именно?
— Алиса.
Он провёл ладонью по лицу.
— Бывшая история. Деловая связь. Ничего больше.
Я всмотрелась в его глаза.
— И ужин?
— Она хотела вернуть то, чего давно нет.
Вот теперь я выдохнула.
Только потом до меня дошёл смысл.
— То есть… ничего нет?
— Нет.
— Совсем?
— Есения.
— Что?
— Я же сказал, чего хочу.
Сердце снова ударилось о рёбра.
Я медленно провела пальцами по его запястью.
— А Неверов?
— С ним сложнее.
— Он опасный?
Матвей стал серьёзным сразу.
— Да.
— Для вас?
— Для всех, кто ему мешает.
Я слезла со стола.
— Тогда у вас отвратительный вкус на окружение.
— Поверь, в последнее время я и сам это понял.
— Это вы сейчас про меня?
Он притянул меня обратно.
— Это я сейчас про женщину, которая переворачивает мой рабочий день, мою голову и, похоже, мою жизнь.
У меня внутри всё замерло.
На секунду.
На две.
— Это почти признание, — тихо сказала я.
— Не преувеличивай.
— Поздно. Я уже всё преувеличила.
Он улыбнулся уголком губ.
А я внезапно поняла, что счастье бывает очень хрупким.
Почти болезненным.
Словно стекло, по которому уже пошли первые трещины, просто мы оба пока делаем вид, что не замечаем.
Потому что я слишком хорошо знала жизнь.
Такие моменты она редко оставляет безнаказанными.
И почему-то именно в тот вечер, уходя с ним из пустого офиса и позволяя его руке лежать у меня на талии, я впервые по-настоящему испугалась не отца, не запрета и не осуждения.
А того, что однажды мне будет что терять.