Страница 20 из 72
Зарывшись пальцами в мягкие волосы, я поймал её губы своими. Замер, дыша ею. Ловя отзвуки волшебной мелодии, звучавшей у костра. Там радовались и кружили фэйри. Здесь – были только мы. В почти кромешной тьме. Без лишних глаз и ушей.
Узкая ладошка скользнула по моей груди. Пробежалась по шее вверх. Ногти царапнули затылок. Едва ощутимо, но мне моментально сорвало крышу. Подавшись вперёд, я одновременно вжал рыжулю в себя.
Мне надо ближе. Жарче. Теснее.
Робин не отставала. Вот она прикусила мою губу. И застонала в рот, когда я перехватил инициативу. Проник языком между мягких губ, присваивая её себе.
Моя. Никому не отдам. Никуда не отпущу.
Разум туманило от близости птички. От музыки и от разливавшегося по окрестностям аромата. Я чувствовал дым и сантал… Но всё это меркло перед запахом Робин. Мысли мои путались, а руки сами собой тянулись вперёд. Не в силах сопротивляться желанию.
– Джон… – отчаянный полустон-полушёпот.
Она стонала так же в тот раз, в Энфилде. В тот раз ей было страшно, но она не отталкивала меня. А сейчас? Готов ли я, чтобы всё случилось здесь, посреди леса?
Мягкие пальцы скользнули под одежду, и мысли закончились. Сквозь зубы прошипев ругательство, я отстранился, стягивая рубашку через голову. Чтобы не мешала.
Сам же медленно потянул вверх подол платья, одновременно покрывая горячими поцелуями шею. Робин выгибалась, подставляя кожу под мои прикосновения. Пальчики одной руки крепко сжимали волосы на затылке. Вторая путешествовала по моей спине, оглаживая и царапая.
И мне было мало. Мало ощущений. Мало поцелуев. Мало… Её!
– Птичка… моя, – простонал я, снова впиваясь в её губы. Уже без нежности. Доказывая, что она моя и только моя.
Наконец моя ладонь проникла под подол. Ощущения бархатной кожи под пальцами сводило с ума. Я огладил бедро и сжал. Поднял колено выше, вынуждая её прогнуться сильнее.
Моя. Только моя.
Ощущение неправильности пришло не сразу. Я держал Робин под спину, продолжая целовать грудь. А её дыхание выходило рваным. Поверхностным. С губ сорвался тихий всхлип. Желание? Или…
Я замер.
– Птичка? – пробормотал растерянно. – Ты… плачешь?
Отпустив подол, я вгляделся в Робин. Глаза блестели, а щёки были мокрыми от слёз. Осторожно обхватив ладонями её лицо, я вытер большими пальцами мокрые дорожки. Резко выдохнул и притянул её к себе, пряча мокрое лицо на груди.
– П-прости, – пробормотала она, – я сейчас успокоюсь, и мы… Мы продолжим. Обещаю.
Я только головой покачал и зажмурился, пытаясь вернуть самообладание. Кровь всё ещё стучала в висках и то, что любимая девушка прижималась к моей коже, совершенно не добавляло спокойствия.
И всё же продолжать – последнее, что я собирался делать. Даже удивительно, что птичка решила, будто я стану…
– Это ты прости, – вздохнул я. – Ты отвечала, и я решил, что ты… Что ты согласна. Я напугал тебя, да?
Она помотала головой.
– Я правда согласна, – возразила она. – Я… я должна это сделать.
– Что именно? – насторожился я.
Потому что слово «должна» – совсем не то, что ожидаешь услышать в подобной ситуации.
И в самом деле, ответ мне не понравился.
– Должна передать тебе свой огонь, – прошептала она едва слышно. – Ради Мерсии, ради графства, ради… Мэриан. Я должна, понимаешь?
Резко втянув воздух сквозь зубы, я отстранился. Нашёл отброшенную на землю рубашку. Встряхнул и натянул на себя. Так лучше.
– Позволь прояснить: ты отвечала на мои поцелуи потому, что должна это сделать ради… Мерсии?
Рыжуля вздрогнула. Мой голос действительно звучал резче, чем я рассчитывал. Но держать себя в руках было по-настоящему сложно. Так и падают с небес на землю, разбиваясь вдребезги.
– Не только, – пробормотала она едва слышно, обхватывая себя руками. – Я…
Она прикусила губу и подняла на меня глаза. Открыла и закрыла рот. Отвела взгляд и пояснила:
– Ещё ради графства и сестры.
Сжав руки в кулаки, я зажмурился и попытался досчитать до десяти. Хотя сильнее всего хотелось кричать, выть, а ещё хорошенько подраться с кем-нибудь. До кровавой пелены. До синяков и сбитых костяшек.
Но подобного я себе позволить не мог. К сожалению.
– Идём, – выдохнул я, отступая на шаг. – Я провожу тебя до комнаты.
– А как же… – растерялась она. – Тебе ведь нужно вернуть магию.
– Пока я рассчитываю на ритуал, – ответил я холодно. – Если он не сработает, то я дам тебе знать.
Робин
По пути домой Джон не проронил ни слова. Молча шёл впереди, безошибочно указывая дорогу. Как не путался – загадка для меня. Впрочем, пару раз мне показалось, что чуть в стороне мелькнули стрекозиные крылья.
– До завтра, – сухо бросил Джон, остановившись возле моей комнаты.
Я коротко кивнула, но он уже не увидел: развернулся и ушёл в сторону своей собственной комнаты. Всё так же молча.
Стиснув зубы, я шагнула сквозь распахнувшийся проём, в два шага пересекла узкое пространство и упала на кровать.
Внутри болело. Обида перемешивалось со злостью. На себя. На Джона. На весь тот кошмар, который на нас свалился. И на собственное непослушное сердце, которое никак не поддавалось голосу рассудка.
Почему я отвечала на поцелуи Джона? Потому что я хотела отвечать на его поцелуи. Но чёрта с два я признаюсь ему в этом. Нет уж. Я буду до конца говорить, что делаю всё ради королевства и людей. Потому что так проще. Так привычнее.
С самого детства я всегда была очень многое должна. Должна заботиться о графстве. Должна следить за младшей сестрёнкой. Должна собрать вокруг себя отряд избранных. Тех, в ком я полностью уверена, тех, кто не предаст. А ещё я должна была выбрать себе мужа. Желательно, с огнём в крови, но это не обязательно. И в первую брачную ночь я должна была поделиться с мужем своей силой, чтобы он встал во главе рода рядом со мной и помог его защитить.
О любви речи не шло никогда. И то, что я чувствовала сейчас, было совершенно некстати. Я не имела права привязываться. От меня зависело слишком много жизней.
Не стоило забывать, что с Джоном у нас была всего одна общая цель. Мы должны были остановить его брата, который собрался уничтожить моё графство. А после этого – расстаться навсегда.
Расставаться будет намного проще, если отношения останутся партнёрскими. Я помогаю ему, он помогает мне. А чувства придётся спрятать поглубже. Чтобы не мешались.