Страница 72 из 79
— Из-за последнего наблюдение было осложнено: звериное чутьё и обоняние дали о себе знать. Пришлось соблюдать максимальную дистанцию, использовать подветренную сторону. Многое могло ускользнуть от глаз лазутчика из «Ворона».
Барон принял эту информацию молча: его лицо оставалось непроницаемым. Он снова взял бокал, покрутил его, наблюдая, как свет от камина играет в бледно-золотистой жидкости.
— И что же Варфоломей? — спросил он тихо. — Кроме денег и рабов?
— Недавно удалось установить один важный маршрут, — голос воина стал ещё суше. — Яр Громов совершил визит и не один в Квартал Алхимиков. Конкретно: в дом некоего Элиаса Зольника.
В воздухе повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием полена. Барон перестал крутить бокал.
— Зольник… — протянул он задумчиво. — Это имя словно мне что-то говорит.
— Бывший библиотекарь Королевской Магической Академии, господин, — тут же предоставил справку Варфоломей. — Уволен с позором… лет пятнадцать-шестнадцать назад. Причина: распространение еретических измышлений. Также он перешёл дорогу некоторым знатным персонам и авторитетным религиозным деятелям. Дело было громкое, но его постарались замять. Сам он по факту: теоретик, учёный. Специализация — стихия огня. По слухам, после увольнения стал затворником, аскетом. Но ходят и другие слухи… о том, что у него дома собрана огромная, возможно, уникальная коллекция магических, алхимических и философских трактатов. И что он до сих пор занимается… своими изысканиями: теми самыми, за которые его когда-то выгнали.
Барон Лествицы медленно отпил вина, его взгляд ушёл вдаль, за пределы комнаты, будто он листал в памяти старые досье.
— Затворник-еретик с библиотекой… и склонностью к пиромантии, — произнёс он наконец, расставляя смысловые акценты. — И к нему наведывается наш юный герой, внезапно разбогатевший настолько, что может нанять Скалза…
— Подытожим: ты думаешь, Варфоломей, что этот Зольник вполне подходит под роль нашего загадочного мастера-кузнеца? Того, кто мог разработать собственную, неизвестную никому технику зачарования, выковать те самые временные артефакты, бронзовые перстни, что всплывали на аукционах купца Василия… и, возможно, обучить азам этой техники своего… любознательного ученика? Мальчика, который теперь играет в самостоятельного хозяина у леса?
Варфоломей кивнул один раз и резко.
— Всё сходится, господин: мотивы, знания, изоляция. Характер Зольника — он мог отказаться от официального пути, уйти в тень, чтобы работать над чем-то своим. А мальчик… мог быть подмастерьем, случайным посредником.
Барон задумался. Он откинулся в кресле, и тень от его профиля гигантским силуэтом легла на книжные полки. Его пальцы начали барабанить по подлокотнику: единственный признак внутренней работы мысли.
— Да… вроде бы всё сходится, — тихо произнёс он, будто размышляя вслух. — Старый мастер, что что-то забыл в глуши вроде Зорени, молодой помощник, обеспечивающий связь с миром… Но… всё равно что-то тут не то. Словно кусок пазла не на месте, или мы смотрим на картину, нарисованную кривым зеркалом. Слишком… аккуратно? Или, наоборот, слишком нелепо? Мальчик, рабы, стройка на виду у всех… Если это тайный мастер, то он крайне беспечен. А если это маска… то для чего? Что мы упускаем, Варфоломей?
Слуга молчал. Он был солдатом, а не стратегом. Его дело — добыть факты, а складывать их в картину было делом барона. Впрочем, вопрос все равно был не к нему, дворянин скорее задавал его сам себе.
Минута тишины растянулась. Барон вздохнул, и это был первый за весь разговор звук, выдавший в нём усталость.
— Однако, — сказал он, и в его голосе вновь появилась привычная твёрдость, — сидеть и гадать — занятие для поэтов и неудачников. У нас есть нить: Элиас Зольник. Он — ключ. Возможно, тот самый ключ, который отопрёт дверцу к этой тайне.
Барон выпрямился. Его глаза снова стали холодными и решающими.
— Поручаю тебе следующее: найди людей. Не тех головорезов, что провалили прошлый раз в деревне. Нужны… деликатные, способные на разговор. Можешь обратиться к тому же Корвину из банды «Ворона». Но скажи, что нужны специалисты по налаживанию контактов и разведке: тихие, умные, убедительные. Пусть нащупают почву вокруг Зольника. Узнают его распорядок, привычки, слабости. Возможно, старый учёный, сидящий в своей башне из книг и идей, сам охотно захочет с нами сотрудничать. За соответствующее вознаграждение, разумеется. Нам нужны его знания, его методика. Или, на худой конец, чёткое понимание.
Барон сделал паузу, глядя прямо на своего охранника.
— Главное — аккуратность. Никакого грубого давления, никакого шума. Пока что. И, как всегда, никаких следов, ведущих к дверям этого кабинета. «Вороны» должна знать только то, что им необходимо для работы, и считать заказчика кем угодно, только не бароном Лествицы. Ты понял?
Варфоломей кивнул, на этот раз более глубоко.
— Понял, господин. Будет исполнено тихо и чисто.
— Хорошо. — Дворянин махнул рукой, снова беря в другую бокал. — Иди. Держи меня в курсе.
Варфоломей откланялся с тем же коротким наклоном головы, развернулся на каблуках с военной чёткостью и бесшумно вышел из комнаты, так же аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Щелчок замка прозвучал глухо. Барон Лествицы снова остался один в кольце мягкого света и трескающегося огня. Он поднял бокал, посмотрел на свет через вино, но не пил. Его взгляд был устремлён в пламя, но видел мужчина уже не искры и языки, а тени других возможностей, другие ходы на шахматной доске, где фигурами были люди, а ставкой — секрет, который мог перевернуть очень многое в Аргонисе и за его пределами.