Великий Кузнец 3

Глава 29 Первый день в новом доме III

Когда Аня и Сергей уехали в Аргонис на нашей повозке, в доме стало тихо. Я достал черновик Элиаса, развернул свои собственные заметки, сделанные на отдельных листах плотного холста, поставил рядом чернила с пером и приступил к работе.

Работа шла методично. Как всегда, мой анализ был не просто набором комментариев, а систематическим переустройством текста. Труд был интенсивным и требовал полной концентрации. Перстень «+1 интеллект», который я носил на указательном пальце правой руки под тонкой кожаной перчаткой, позволял мне лучше сохранять ясность мысли и не упускать логические связи. Ближе к полудню я дописал фактически девяносто процентов того, что хотел.

Однако физические потребности тела нельзя игнорировать даже при максимальной концентрации. К обеду желудок начал напоминать о себе тихим, но упорным чувством пустоты. Я отложил кисть, закрыл чернила, аккуратно сложил исправленные и дополненные страницы черновика.

Я спустился в первый этаж, где в углу кухонной зоны, рядом с большой печью, стоял чугунок с утренним супом, который приготовила Аня перед отъездом. Суп был простым: капуста, картофель, лук, немного солонины и ячменя. Запах, даже холодный, был насыщенным и домашним. Я вытащил эту емкость, поставил на ещё теплую печь, которая медленно, но всё ещё отдавала тепло после утреннего горения. Подкинул дровишек и разжег огонь. Вскоре суп начал постепенно нагреваться.

Пока суп грелся, я занялся чаем. В отдельном небольшом горшочке я заварил сухую травяную смесь, которую Аня собрала на опушке леса ещё в Зорени: мята, чабрец, немного зверобоя. Запах трав, смешиваясь с ароматом супа, создавал уютную, почти семейную атмосферу внутри дома, даже сейчас, когда кроме меня здесь никого не было.

Когда суп достаточно нагрелся, я достал две деревянные тарелки (глубокие, вырезанные из светлой ольхи, с гладкими, отполированными краями), налил в обе одинаковое количество густого бульона с кусочками овощей и мяса. Из ларца достал буханку серого ржаного хлеба: он был уже подсушенным, корка твердой. Я разломил его пополам на две примерно равные части: одна половина чуть больше, другая чуть меньше, но это было не важно.

Две кружки (тоже деревянные) я наполнил горячим травяным чаем. Аромат чая был ярким, почти бодрящим.

Собрав одну порцию (тарелку супа, кружку чая и половинку хлеба) я вынес её наружу. День был ясным, солнечным, воздух теплым, но не жарким. Я поставил тарелку, кружку и хлеб на тот же темный, широкий пенёк у крыльца, который уже стал негласным пунктом передачи пайков. Пенёк был гладким, почти отполированным от постоянного использования, его поверхность была чистой: Аня или Сергей, вероятно, протирали его.

Я не задерживался, не пытался наблюдать или ждать: просто поставил еду и вернулся в дом, закрыв дверь. Внутри я сел за грубый кухонный стол, который мы установили в центре первого этажа, и съел свою порцию супа медленно, ощущая каждую ложку: тепло бульона, мягкость картофеля, солоноватый вкус мяса. Хлеб, хоть и подсушенный, был плотным, хорошо дополнял суп, под конец я просто покрошил его остатки в оставшийся бульон. Чай, который я пил после, очистил вкус и дал легкую бодрость.

После обеда я вернулся к черновику, теперь работа была завершающей: нужно было проверить целостность текста, убедиться, что мои дополнения не нарушили логику Элиаса, а усилили её. Я перечитал весь текст от начала до конца, отмечая места, где переход между его философскими рассуждениями и моими практическими алгоритмами мог быть слишком резким. В нескольких местах я добавил короткие связующие фразы, которые мягко направляли читателя от теории к практике. И наконец-то я закончил!

А к тому моменту, когда я окончательно сложил исправленный черновик, закрепил его пластинки и убедился, что все страницы с моими дополнениями лежат правильно, снаружи послышался знакомый звук: скрип колес, топот лошади, мужские голоса, приветствующие вернувшихся хозяев.

Я вышел из дома: повозка, на которой уехали Аня и Сергей почти уже подъехала. Она была загружена не так тяжело, как я ожидал: не огромные тюки, но несколько плотных мешков, два небольших сундука и связки каких-то предметов, упакованных в холст.

Аня сидела на повозке рядом с Сергеем, который управлял лошадью. Она выглядела сосредоточенной, но не уставшей и довольной собой. Сергей несмотря на хорошо скрываемую меланхолию после очередного вынужденного шопинга с девушкой, как всегда, был внимательным к окружению, его янтарно-медные глаза сразу оценили периметр участка, прежде чем он остановил лошадь.

— Все благополучно? — спросил я, приближаясь.

— Благополучно, — ответил Сергей, его низкий голос был спокойным. — Всё купили. Никаких проблем в городе.

Аня уже начала распаковывать первый мешок.

— Хлопковое постельное бельё и провизия на две недели: крупы, масло, ещё солонина, свежие овощи с рынка, немного фруктов, две бронзовые лучины с маслом…

Я помог им переносить покупки в дом. Мешки с бельём и провизией были не очень тяжелыми, но объёмными. Сергей взял самый крупный мешок с крупами одним движением, продемонстрировав свою силу в очередной раз даже без видимого усилия. Аня занялась более аккуратными предметами: сундуками с новым бельём, связками трав и небольшими упаковками специй.

Когда мы перенесли всё внутрь и начали раскладывать по предварительно организованным местам (провизию в нишу рядом с печью, бельё в один из сундуков на втором этаже), я вспомнил о пеньке.

Тарелка и кружка были пустыми, чистыми, без следов еды: они стояли рядом, как будто их аккуратно поставили после использования. Половинка хлеба тоже отсутствовала. Я (довольный сим фактом) забрал пустую тарелку и кружку, вернул их на кухню.

Вечерняя рутина началась почти автоматически. Аня, как всегда, взяла на себя подготовку ужина: более сложного, чем обед, с использованием свежих овощей, которые она купила. Сергей пошёл наружу, чтобы поить и накормить нашу кобылу. И тут я понял, что и для нее надо бы построить какой-нибудь хлев/загон, хотя бы навес. О нем и колодце поговорю сегодня с Прохором, перед его отъездом, уж теперь то точно не забуду…

Пока Аня с Сергеем занимались своими делами, я решил проверить прогресс бригады Прохора. Мастерская стояла уверенно у дороги, деревянная крыша из дранки и бересты почти закончена. Я подошёл к входу, где работали Прохор и два его работника — Григорий и Петька.