Великий Кузнец 3

Глава 22 Переезд II

Мы подъехали к бывшему хутору Ерёмы, и картина, открывшаяся перед нами, разительно отличалась от той, что была здесь неделю назад. Работа действительно кипела в полном разгаре, и воздух был наполнен не только запахом свежего дерева и глины, но и энергичным гулом человеческого труда, а ведь тут сейчас было всего четыре человека (какие энергичные они с утра пораньше).

Я остановил повозку на подъездной дорожке, ещё не доезжая до самого участка. Стоял ясный солнечный день, и под ярким светом центрального кристалла Аргониса всё выглядело чётким и ясным.

Там, где раньше лежали груды обгорелых брёвен и буйствовал бурьян, теперь стоял почти готовый дом. Двухэтажный, солидный, сложенный из светлого самана, который под солнцем отливал теплым желтовато-бежевым цветом. Крыша была уже настелена. Окна первого этажа уже были вставлены: простые, слюдяные, в деревянных рамах, и через них внутрь лился мягкий рассеянный свет. На втором этаже рамы пока стояли пустые, и оттуда доносились звуки работы: скрип пилы, стук молотка, голоса.

Рядом, ближе к дороге, высились стены мастерской. Они были темнее, сложены из огнеупорного кирпича тёмно-красного, почти бурого оттенка. Крыша над мастерской была уже почти тоже готова: виднелись мощные стропила из тёмного дуба, на которые рабочие как раз начинали набивать первый слой дранки. Оттуда же, со стороны задней стены мастерской, поднимались в небо два высоких, сложенных из того же кирпича дымохода от доменных печей. Они стояли ровно, как сторожевые башни, и от них тянуло слабым, едва уловимым запахом обожжённой глины и чего-то минерального. Рядом виднелся более скромный дымоход от горна.

Вокруг дома и мастерской сновал человек. Я сразу узнал фигуру Прохора — коренастого, широкоплечего мужчину лет сорока с короткой седеющей щетиной и умными, быстрыми глазами. Он стоял у входа в дом, что-то объяснял своему помощнику (Савелию), жестикулируя руками, заляпанными известковым раствором. Рядом, у груды свежего тесаного бруса, работали Григорий и Андрей: они пилили доски для внутренних перегородок, двигаясь в чётком, отработанном ритме. Савелий был где-то на втором этаже жилого дома.

По периметру участка уже стоял невысокий, но крепкий забор из заострённых кольев, вбитых в землю с шагом в пол-локтя и переплетённых гибким хворостом. Это была не просто символическая граница, это уже была преграда, обозначавшая нашу территорию. Ворота пока были просто проёмом в этом заборе, но рядом лежали приготовленные для них толстые дубовые створки.

— Высаживайся, Петька, — сказал я, обращаясь к пареньку, который с любопытством разглядывал стройку с облучка повозки.

Он кивнул, спрыгнул на землю, потянулся, хрустнув костяшками, и сразу направился к груде инструментов, словно зная, куда ему нужно.

Я сам слез с повозки, почувствовав под ногами утоптанную, плотную землю. Земля здесь уже не была рыхлой и заросшей: её утрамбовали ноги работяг и колёса телег. Теперь она отдавала прохладной твердостью даже сквозь подошвы сапог. Я направился к Прохору.

Бригадир заметил моё приближение, прервал разговор с помощником и повернулся ко мне, вытирая руки о грубый холщовый фартук. Лицо его было усталым, но довольным.

— Яр Громов, здравствуй. Видишь, не зря деньги берём, — сказал он, и в его голосе звучала откровенная гордость за работу.

Он махнул рукой в сторону дома:

— По плану идём, даже чуть вперёд. Первый этаж и подвал в жилом — полностью готовы. Полы настелены, стены оштукатурены и уступлены, печь сложена и протоплена на пробу: тяга отличная. Окна вставлены, дверь навешена: можете хоть сейчас вещи заносить и расставлять.

Я кивнул, впечатлённый скоростью.

— А второй этаж?

— На втором ведутся остаточные работы, — пояснил Прохор, указывая пальцем вверх, откуда доносилось постукивание. — Ставлю последние перегородки между комнатами и двери с окнами. Кровельщики уже вчера закончили, по сути, осталась теперь только набить все соломой с глиной и мхом между этих перегородок из серьезного. К обеду, думаю, полностью закончим. Ничего сложного: четыре комнаты под крышей. Скоро всё будет готово к заселению.

— А мастерская? — спросил я, переводя взгляд на кирпичное строение.

— С мастерской посложнее, но тоже по графику, — сказал Прохор, и его лицо стало серьёзнее, деловым. — Стены, крыша, дымоходы — готовы. Пол — монолитный, как ты и хотел, огнеупорная заливка по лагам. Сегодня как раз начинаем внутреннюю отделку: ставим перегородку между кузнечным цехом и складом/лавкой, навешиваем ворота. Печи твои… — Он на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то вроде суеверного интереса. — Печи стоят как вкопанные.

Я лишь кивнул, не вдаваясь в объяснения о индивидуальности и специфичности запрошенной мной конструкции.

— Хорошо. Значит, сегодня можно начать разгрузку в дом?

— Можно и нужно, — подтвердил Прохор. — Только на второй, повторюсь, пока не поднимайтесь — там ещё стружки, гвозди, инструменты валяются. Опасно даже.

В этот момент я услышал скрип колёс и обернулся. Сергей, сидя на облучке нашей повозки, уже направлял лошадь по утоптанной дорожке, огибающей стройплощадку, прямо к фасаду жилого дома. Он ловко правил, его серая, чуть взъерошенная после ночи в шалаше шерсть отливала на «солнце» серебром, а медные глаза внимательно следили за дорогой, чтобы не задеть никого из рабочих.

— Отлично, — сказал я Прохору. — Мы как раз привезли первую партию вещей. Начнём разгружаться.

Мы пожали друг другу руки (его ладонь была шершавой, как наждак, и твёрдой, как дубовая доска), и я направился к дому, куда уже подъехала повозка.

Сергей уже спрыгнул на землю и начал отвязывать верёвки, стягивавшие брезент, которым были укрыты наши тюки и сундуки. Рядом стояла Аня, с любопытством разглядывающая наш новый дом. Она уже вышла из повозки и теперь, запрокинув голову, изучала фасад, крышу, аккуратные наличники на окнах. На её лице было выражение сосредоточенной оценки, будто она мысленно уже расставляла мебель и развешивала полки.

— Нравится? — спросил я, подходя.

Она вздрогнула, оторвавшись от созерцания, и кивнула.

— Да. Солидно. И… уютно выглядит уже, даже снаружи. Не похоже на временное убежище.