Бывшие. Порочная связь

Глава 20

Маленькая сексапильная сучка. Катком проехала по моим мозгам, натянула нервы и, прихватив в кулак яйца, сбежала, цокая каблуками и соблазнительно виляя задом. В том, что Еся взбрыкнет и откажет, я не сомневался. План работал безотказно, правда, я не думал, что придется за ней бежать, уповая на лифт.

Пьяных профессионально плавила мой мозг и заводила с пол-оборота. Стоило ей только взглянуть на меня, как член вставал по стойке смирно, приветствуя даму. В этот раз тоже сработало безотказно, и с того момента, как я перешагнул порог Есиной квартиры, хожу в приподнятом настроении.

Это мешает здраво думать. Я как пубертатный подросток, который не может совладать с эмоциями. Члену нужно срочно ворваться в эту женщину, и никакие доводы тут не работают. Физика тел сработала, и химия гормонов случилась, так что дальше никуда не отвертеться. Остается только принять неизбежное и переть напролом.

– И далеко ты собралась, родная? – сграбастав Есению в объятия, прижимаю грудью к зеркалу и придавливаю собой, чтобы не дергалась. Быстро обвожу взглядом помещение и с облегчением выдыхаю, не обнаружив в лифте камеры. Не то чтобы было проблемой все подчистить, но лишние проблемы нам ни к чему.

Пока я слежу за нашей безопасностью, Есения не теряется – кусает мой палец со всей силы, вынуждая отпустить, но хренушки. Добегалась, коза, а я и так был добрым слишком долго.

– От тебя подальше. Пусти, сволочь! – слышу визгливые нотки в ее голосе. Еся дергается, но попытка освободиться остается неудачной, зато ее сочная задница проезжает аккурат по моему члену, будто здоровается и уже принимает неизбежное.

В том, что я трахну Есю, даже не сомневаюсь. Она будет моей, это навязчивое желание быстро переросло в манию, и я стал одержимым бывшей женой. Много баб у меня было после, но ни одна и близко не сравнилась с Есенией и ее бешеным темпераментом. Моя зажигалка оторвалась от всех и ускакала далеко вперед в моем личном топе. То, как Еся вспыхивала, стоило ей оказаться в моих руках, не шло в сравнение даже с первоклассным минетом от профессионалки. Есения откликалась всем телом и душой, никогда не притворялась, и это в корне меняло все.

– Неправильный ответ, детка, – прикусываю мочку ее уха. Она вздрагивает и на выдохе стонет, оставляя на зеркале запотевший след.

В лучшем виде демонстрация фразы послушай женщину и сделай наоборот, потому что на самом деле она всего этого хочет, но ждет, когда с нее медленно снимут ответственность.

– Хрена с два ты от меня уйдешь.

Надавливаю подушечкой на ее губы и толкаюсь двумя пальцами в ее сладкий рот. Еся, надо признать, понимает все сразу и не сопротивляется, послушно принимая мои пальцы. Я представляю, как вхожу в нее так членом, как она прикрывает глаза и обхватывает ствол губами. Младший Агеев тут же отзывается, головка давит на молнию, и приходится сделать несколько глубоких вздохов, чтобы не сорваться и не трахнуть Есю прямо здесь, у стенки лифта.

Но вместо этого я перехватываю свободной рукой ее запястья, чтобы не брыкалась, и, пока она жалобно всхлипывает, сгорая от возбуждения вместе со мной, двигаю пальцами туда обратно.

– Соси, Еся, давай, – носом зарываюсь в ее волосы. Она охуительно пахнет. Не слишком сладко и ненавязчиво, нет никаких модных тяжелых ароматов, как будто зашел в церковь, а не во влажную и хорошо разгоретую женщину. Хотя Еся вскружила бы мне голову в любом состоянии и с любыми духами.

Ее губы послушно обнимают мои пальцы, а язык робко обводит их и повторяет движение, меняя направление.

– Вот так, моя хорошая. Продолжай, – жадно трусь об нее. Мы идеально совпадаем всеми выпуклостями-впалостями. Хочется трогать, но я пока не рискую отпустить ее руки.

– Уверен, ты такая бешеная, потому что тебя давно хорошенько не трахали, – кусаю ее шею сзади.

Еся вскрикивает, дергает задницей, снова впечатываясь в мою ширинку. Перед моими глазами вспыхивают звезды. Это даже прелюдией назвать нельзя, а я уже на грани. Кажется, еще пара таких движений, и позорно спущу в трусы.

– Так уж и быть, помогу тебе по старой памяти, если обещаешь быть хорошей девочкой.

Есения замирает, даже дышать перестает. Я вынимаю мокрые пальцы и опускаю руку, забираясь под платье. Мне не приходится просить – Еся сама прогибается в пояснице, выпячивая свою соблазнительную задницу, которую я обязательно отшлепаю, но пока меня интересуют другие части ее тела. Надавливаю пальцами между ее ног прямо через кружево трусиков. Это ее порочное белье окончательно сводит меня с ума. А потом будет отрицать, что ничего подобного не планировала, а трусы такие надела на счастье. Провожу вверх и вниз по всей промежности – ластовица мокрая насквозь.

– Родная, да ты течешь, – констатирую с самодовольной ухмылкой. – Хотела меня, думала обо мне. Признайся, Еся, – отодвигаю кромку белья и, сдвинув сторону, размазываю соки по нежной коже. Есения рвано выдыхает, кусает губы, не давая стону сорваться, но сама уже подмахивает бедрами, одолеваемая желанием. Так не трутся о мужиков, когда ненавидят их и хотят сбежать. Не отзываются на каждое прикосновение, если собираются навсегда расстаться. Побег Еси – банальный страх перед неизбежным, и я собираюсь стереть его, чтобы у нее не осталось ни единого повода от меня уйти. – Скажи, что хочешь.

– Я… – взгляд растерянно мечется, Еся предпринимает попытку освободиться, сжимает задницу, наивно полагая, что это заставит меня передумать.

– Давай, детка. Я хочу тебя, – подсказываю, принимаясь водить щетиной по шее.

– Я… – ее глаза закатываются, а по телу бежит дрожь.

– Есенька, расслабься. У тебя почти получилось.

Пальцы кружат у входа, я чувствую, как влага стекает вниз по фалангам. Она такая мокрая, что самое время трахаться.

– Пожалуйста, Дамир, – шепчет и прогибается в пояснице еще сильнее, едва не хныча.

– Ладно, на первый раз сойдет, – впившись губами в шею, я вгоняю в нее сразу два пальца на всю длину. Еся глухо стонет, размазывая меня своей реакцией.

Я двигаюсь быстро, резко, возможно, грубовато, но моя ангельская девочка принимает все. Каждый толчок отзывается восторженным охом. Внутри нее горячо и тесно, я даже пальцами ощущаю, насколько она узкая. И это такой кайф, что я продолжаю вбиваться во влажное тепло ее тела со шлепками и десятком новых комплиментов.