Бывшие. Порочная связь

Глава 19

Пока одеваюсь, жду, что Дармир ворвется ко мне и зажмет у шкафа. Он сказал не задерживаться, но черт знает, надолго ли хватит его терпения. А после наглых тисканий тело натягивается струной и ждет, чтобы на этих струнах хорошенько так поиграли. По спине бегут мурашки, когда прохладная ткань белого платья скользит по коже. Вместо нее чудятся руки и обманчиво нежные прикосновения.

Закрыв глаза, рвано выдыхаю. Меня затягивает в омут, из которого невозможно будет выбраться. Только вперед и никаких отступных. Очередные эмоциональные горки для моего сердца и, как выяснилось, изголодавшегося по сексу тела.

Быстро застегнув платье, поправляю волосы. Оставшись довольной своим отражением, надеваю босоножки и выхожу к Дамиру, который скроллил ленту в телефоне все это время. Стоит мне появиться, он тут же сосредотачивает взгляд на мне, смотрит неотрывно и восхищенно, с таким наслаждением, что у меня перехватывает дыхание.

– Ты решила убить меня раньше времени, – улыбается Дамир, пышущий здоровьем, тестостероном и сексом.

– Ты сам просил надеть платье, – закатываю глаза, наигранно возмущаясь, но даже пикнуть не думаю, когда Агеев снова сграбастывает меня в объятия. Его губы касаются шеи, нежно ведут то вверх, то вниз, прижимают пульсирующую венку и ласково обхватывают мочку уха.

Мои колени слабеют, сердце переходит в турбо-режим, а между ног становится горячо и влажно. Я как течная самка, которой хочется без перерыва. Все это слишком, но понимаю я это, когда Дамир ныряет в вырез платья, прокладывая путь к моей груди.

– Дамир, нет, – останавливаю его, надавливая на сильные плечи с литыми мышцами, которые хочется трогать и дальше, пока Агеев занят моей грудью и торчащими сосками, которые видно через тонкую ткань платья. – Ты обещал завтрак.

– Я согласен позавтракать тобой, – шепчет мне на ухо, и мурашки, точно надрессированые, срываются в пляс.

– Я против, – вру, потому что уже успела представить Дамира между своих ног, и едва не кончила от одних только фантазий. Пришлось сжать бедра, чтобы не выдать своего провала.

– На другой ответ я даже не рассчитывал, – улыбается Агеев, ничуть не расстроившись моим отказом, будто и правда знал, что я скажу нет. И будто на сто процентов был – Ты готова?

– Да, – продолжаю врать и поворачиваюсь лицом к зеркалу.

Дамир не отпускает, стоит за моей спиной, и мне приходится в очередной раз поправлять волосы и платье. Но сейчас задачка усложняется, потому что он меня обнимает. Ладонь по-хозяйски лежит на моем животе, а сам Дамир не сводит с нашего отражения хищного взгляда, и я снова признаю, что мы и правда хорошо смотримся.

Все выглядит гораздо лучше, чем я успела себе надумать, только кожа на шее красная от жесткой щетины, но это пройдет за десять минут.

Кусаю губы, пялясь на нас. Я уже позволила Дамиру слишком много, а он официально не мой мужчина, но все это меркнет под фейерверком ярких чувств, которые мне дарят наши встречи.

Мы выходим из квартиры, идем к его машине. Я позволяю поухаживать за собой и помочь усадить меня на сиденье. Дамир пристегивает ремень безопасности, пользуясь тем, что меня можно безнаказанно облапать.

В дороге мы не разговариваем, потому что Агеев решает рабочие вопросы. Я особо не вслушиваюсь, ковыряюсь в телефоне и делаю пару фоток, которые скидываю в наш с подружками чат «Королевские кобры», сообщая, что они рискуют меня потерять. Девочки остаются в своем репертуаре: желают мне ярких оргазмов и советуют относиться ко всему проще, особенно к сексу с горячим бывшим, ведь «такого жеребца хрен найдешь».

Я же на «жеребца» стараюсь не смотреть. Серьезность Дамира немного пугает, а ледяной тон, которым он отдает распоряжения подчиненным, и вовсе заставляет поежиться.

– Извини, Есь, нужно было решить несколько жизненно важных вопросов, – вздыхает Агеев и, остановившись на парковке перед рестораном, поворачивается ко мне лицом. Его пальцы касаются щеки, нежно поглаживают. Я стыдливо прячу взгляд, робея от нежности. Дамир все время меня трогает. Не упускает ни одного момента, постоянно прикасается. Я чувствую себя затисканной со всех сторон. – Ты такая красивая. Как ангелочек, которого хочется испортить, – ладонь опускается на шею, надежно фиксируя мое положение. – Мы обязательно дойдем до той стадии, когда ты будешь умолять, чтобы я дал тебе кончить, – наплевав на все мои нет, Дамир, порывисто наклонившись, целует меня, тараня губы настойчивым языком. Снова кружит и вытворяет такое, отчего я начинаю ерзать на сиденье, не в силах сидеть изваянием. Мы сосемся так жадно, словно ждали этого момента по меньшей мере полжизни.

– Не дождешься, – бормочу в поцелуй больше по привычке сопротивляться. Я уверена, Дамир отработает все возражения, потому что мне хватает одних его губ, чтобы сойти с ума.

Тело звенит от возбуждения, под веками вспыхивают искры. Я выгибаюсь навстречу проворной ладони Агеева, которая обхватывает грудь и сижмает сосок, отчаянно ждущий ласки. Сама посасываю его язык, не веря, что я настолько смелая и голодная до ласк, и жмусь теснее, насколько позволяет рука на шее.

– Ты сама хочешь.

– Это не значит, что мною можно манипулировать, – огрызаюсь в ответ.

– Кто еще кем манипулирует, – заявляет примирительно Дамир, отстраняясь от меня. Едва не хнычу, когда между нами появляется расстояние, из-за которого работа мозга снова активизируется. Мне понравилось ни о чем не думать и просто быть. Забыться в моменте и покориться ему. – Пойдем, пока твоя помада не стерлась окончательно.

Мы входим в здание и поднимаемся сразу на крышу. Здесь открытая веранда со светлой мебелью и панорамными окнами вместо ограждений. Вид на реку открывается фантастический. Дамир переплетает наши пальцы и молча входит в зал.

Нас тут же встречает хостес. Девушка стреляет в Дамира взглядами, приторно ему улыбается и даже, кажется, виляет задницей сильнее, чем нужно, так что юбка вот-вот затрещит по швам. Я брезгливо морщусь. Насколько идиоткой нужно быть, чтобы так явно демонстрировать себя и рассчитывать на симпатию серьезного мужчины?

– Рады снова вас здесь видеть, Дамир Ильдарович. Вам как обычно? – мимоходом уточняет девушка, словно намекая, что я здесь далеко не единственная.