Карибы Лайт

На самом деле, я покупала не картину, а любовника на ночь. Парни с картин подмигивали мне, приманивали пальцем, поворачивались задницами и наклонялись, особо наглые демонстрировали свои мужские достоинства и бесстыдно подавались бедрами в мою сторону. Я растерялась, потому что никак не могла выбрать. Перед глазами мельтешили голые животы и ягодицы.

По невидимому сигналу персонажи одновременно покинули свои картины, выпрыгнув из рам, и начали меня окружать. Тянули ко мне руки, старались прикоснуться. Только тут я обнаружила, что все избранники имеют одно лицо. Темные, волнистые волосы, впалые щеки, чувственные губы и насмешливый взгляд. Я, оказывается, имела гарем из единственного красавчика. И по большому счету, мне другие были не нужны.

– Эй, я все поняла, – крикнула я, и эхо многократно повторило мои слова. – Я выбрала тебя, король. Иди ко мне!

Зал исчез, я снова лежала в хижине, а парень с картины сидел на корточках рядом с матрасом. Кажется, он королевской масти, помнится были корона, мантия и трон на его картине. Может всего лишь принц? В моем личном гареме? Почему нет? Принц щекотно обвел пальцем мои губы по контуру и я замотала головой. А потом подвинулась, давая место избраннику. Матрас широкий, на нем приятно вдвоем качаться на волнах. Море унесло нас далеко-далеко.

Хижина сотрясалась, рискуя развалиться. С потолка на меня посыпался мелкий мусор. Я ошалело подскочила на матрасе. Догадалась, в чем дело, и обмякла. Опрокинулась на спину и с хрустом потянулась. Серега стучал в дверь своими кулачищами и орал благим матом. Мои сладкие планы понежиться, вспоминая сны, утром разбились о суровую реальность. Какое уж тут нежничанье, когда землетрясение отдыхает.

– Мика! Идем купаться! Море волшебное, – надрывался Серега. – Ты там живая? Тебя пауки не захватили? Хватит дрыхнуть! Мика!

– Живая, не ори! Сейчас я! Завтрак накрывай.

Вчера остатки еды стаскали в Серегину хижину. Я наивно понадеялась, что сытый Серега даст мне выспаться, но у него нашелся другой повод для домогательств – купание. Грязно ругаясь, я перевернулась на живот и сунула голову под подушку. Знала, что вставать придется, но хотя бы повредничать полчасика. Такое утро испортил, чучело. А какое утро? Я подскочила еще раз, сон улетучился.

Как собака ищейка я повела носом, оглядывая хижину. Воспоминания о жаркой ночи взбаламутили сознание. Я была одна и мне все приснилось? Или… Я опустила голову, трусики на мне были надеты, я их не стала снимать, как раз из-за Сереги. Оттянула резинку, видимых следов вчерашней страсти не наблюдалось. Я полезла за зеркальцем, чтобы осмотреть себя, моя спина, как и живот с грудью, ночью подверглись ласковой атаке. Осмотреться не вышло.

Ножка стула отвалилась и дверь распахнулась, я едва успела завернуться в одеяло. Довольный Серега стоял на пороге. На этот раз в белой майке, мне, очевидно, хотели продемонстрировать выигрышные бицепсы. Я не ценитель качков, природных тоже, но Серега об этом не знал. Гордо прошелся по комнате и раздернул занавески, впуская полуденное солнце.

– Уже день, ты все проспала, Мика.

– Что все? – начала я закипать.

– Рассвет, завтрак. Я беспокоюсь же за тебя, – незамысловато оправдал Серега свои захватнические действия.

– На будущее договоримся о главном, – с металлом в голосе сказала я, пресекая оправдания. – Запрещается вламываться к человеку и будить его. Запрещается! Категорически! Я в отпуске! Я год мечтала спать до обеда. Спать, а не просыпаться по требованию. Это ясно?

– Ясно, – опешил Серега. – А вдруг ты нуждалась в помощи. Не отвечала же на стук.

– Извинения принимаю в первый и последний раз. Никаких вторжений в будущем! Выйди, мне надо одеться. И дверь закрой. С той стороны.

– Ага, – дверь за собой Серега прикрыл аккуратно. Перед этим поднял стул и вкрутил на место ножку.

Молодец, конечно, что сразу чинит самим же сломанное, но так быстро я Серегу прощать не собиралась. Хотя… Я подумала про Альку. Ей бы сгодился участливый и сильный парень в хозяйстве.

Вообще-то требовать от парня выйти из помещения ради того, чтобы закутаться в одежду, это глупая роль, но я решила сразу все точки расставить и выражения не выбирала. Мою излишнюю взвинченность можно было объяснить очень просто. Ночь. Я провела ее одна или не одна? Посмеялась бы над подобным вопросом, если бы кто-то другой его задал. Над собой смеяться зачем. Я реально не понимала.

Это таблетки виноваты? Они навеяли офигенные эротические видения? Настолько правдоподобные, что я потерялась в ощущениях. Тот парень, он ведь не мог оказаться рядом? Хижину я заперла. Не мог. И на моем теле нет видимых следов. И на простыне нет следов. Так не может быть, я же максимум удовольствия получила. Пару раз точно. Сначала от нахальных рук и требовательных губ ночного гостя, а потом я отдалась ему.

Так легко отдалась, словно не впервые это происходило. Ни на миг не задумалась. Желание было бешеным. Отдаться и кайфовать. Подготовка у меня была на высоком уровне. Я не могла перед Кротовым однажды оказаться неготовой, если мы, по его мнению, занимались любовью почти каждую ночь. Поэтому я держала себя в полной боевой готовности. Привыкла, для меня это стало как утром умыться.

Сладкой клубничкой Кротов меня заслуженно называл, я использовала именно этот запах смазки и презервативов. Смайлики ему слала, сердечко и клубничку. Кротов мне подарил золотую ягодку на цепочке, я таскала ее всегда с собой, уверяя, что сняла вот только на минутку, проверить замок, якобы опасалась, что потеряю дорогой подарок.

Может швырнуть ягодку в море? Откупиться? Тогда и отпуск пойдет как надо. Убирая матрас на кровать и перетряхивая белье, я все еще искала любые следы, использованные презервативы. Их не было. Мне просто приснилось, что меня целовали и ласкали так, что я дышала как загнанная лошадь и стонала во весь голос, или это было на самом деле.

Сколько еще раз я спрошу себя было или не было? Я идиотка. Надо принять волевое решение. Не было ничего, только сон. И сожаления бесполезны. Можно вечером опять таблеток заглотить. Кротов недаром так краснел, наверняка ему тоже снилось нечто подобное. Но я же помнила физические ощущения. Помнила. Как надо мной нависал этот парень, как он мял мои ягодицы и хрипло шептал, что я сладкая девочка.