Карибы Лайт

Вовремя смыться это исключительно полезное умение. Выруливая с парковки, я заметила подъезжающую к офису незнакомую машину. Из нее выбралась жена Кротова, Людмила. Я ее узнала, видела на фотографиях с разных заседаний. Специально пошарилась в компьютере Кротова. Собрание акционеров, похоже, перенесли на более раннее время. Не этому ли радовалась Татьяна?

Людмила была ненамного старше меня, если судить по паспорту. Тридцать два года. Всего семь лет разницы. Просто гены подкачали. Выглядела она на все сорок пять. Наверняка считала, что ухватила за хвост Жар-птицу, когда обменялась кольцами с Кротовым на выездной регистрации и кинула букет в толпу завистливых подруг. Свадебные фотографии я тоже внимательно изучила.

Жар-птицы имеют свойство превращаться в облезлых, бесхвостых куриц. Которых безжалостно выгоняют из курятника, чтобы завести новых цыпочек. Людмила Кротова, скорей всего, об этом пока не думала. А я думала. По причине врожденного оптимизма и успешно приобретенного цинизма. Интуиция меня никогда не подводила. Я даже могла назвать примерную дату ее куриного фиаско.

Покружив по городу, мне захотелось проститься с любимыми местечками особенно красивыми ранней осенью, я приткнула машину под окнами Альки, моей закадычной подружки по университету. В отличие от меня, Алька с огромным аппетитом грызла гранит науки. Год назад я Альке завидовала, а сейчас уже нет. В институте теплофизики такие возможности, как сейчас у меня, мне бы не предоставили.

– Элька! – Алька мне обрадовалась. Искренне. Только ей сейчас разрешалось звать меня детским именем. В универе мы были две неразлучные белоголовые ромашки Элька и Алька. Так нас в общаге дразнили. – Тебя уволили? Или просто с работы сбежала?

– Ни то, ни другое. Такие специалисты, как я, с годами только ценнее становятся. Выдержаннее.

– Оставь эти намеки на горячительный напиток. Для приличной коньячной выдержки ты неприлично юно выглядишь. Как тебе удается? – Алька ущипнула себя за бок. – Не ем ничего, а толстею.

– Ничего? – я по-доброму покосилась на вазу с печеньками. – Найдем предел, используя эквивалентные бесконечно малые функции?

– Котяра язвительная. Я выше пределов.

– Аль, машину тебе оставляю. Катайся.

– А сама? – Алька нахмурилась. – Что-то случилось?

– Отдыхать еду. На море. В глухую глушь. Хочешь со мной? Вернешься как шоколадка. Твои лысые профессора захлебнутся слюной.

– У меня предзащита, ты же знаешь.

– И зачем она? Если ты от нее толстеешь.

– Элька! Замолчи сейчас же. Без тебя найдется кому потоптаться на моих ценностях. Садись чай пить. Разрешаю тебе тот самый предел съесть, которым ты меня попрекала.

– То есть одну печеньку?

– Между прочим, про тебя Андрей спрашивал. Где да что?

– Андрей? Ситников? И что ты ему сказала? – Андрей был нашим однокурсником, пытался дружить, а по сути ухаживал за мной в универе, но я его любовь-дружбу отвергла.

– Правду, разумеется. Что ты занимаешься строительными инвестициями. В гигантских объемах. Такие бывают?

– Пусть будут. Ими и занимаюсь. В полный рост, – я прищурилась. – Что-то еще? Аль, ну говори уже, не мнись, как первоклашка.

– Ты, конечно, скажешь, что у меня опять паранойя, но мне показалось, что Андрей не просто так спрашивал. В смысле, не для себя.

– Откуда такие выводы? На чем основаны?

– Если для себя, то обычно просят телефон и все. А он дотошно выяснял, где работаешь, с кем дружишь, часто ли мы с тобой видимся. Звонил он тебе?

– Нет.

– Вот. Явно не хотел, чтобы ты знала, что он тобой интересуется.

– Сыщицкое дело много потеряло в твоем лице, Алька. Бросай физику, иди в частный сыск.

– Одной предательницы науки хватит в нашем тандеме. Эль, ну правда, зачем летишь одна? Или надеешься кого-то там подцепить? Папик твой озвереет.

– Обещаю подумать на досуге, на кого Андрей согласился работать. Чужую ставку всегда можно перебить. Эта публика на деньги падкая.

– Ты не такая, Элька, чтобы все про деньги.

– Именно такая.

Разговоры подобного толка мы с Алькой вели часто, давно наши битвы превратились в имитацию. Есть такая борьба. Капоэйра. Бойцы красиво двигаются, совершают маневры и захваты, демонстрируют хитрость и стратегию, а результата нет. Процесс важнее. Заиграться я и сама опасалась. Потерять цель, действительно, легко. Еще и поэтому я выбрала хижину на черноморском побережье вместо пятизвездника в Доминикане.

– Сначала человек выбирает, как ему кажется, выигрышную роль, а потом роль начинает управлять человеком. Маски имеют свойство прилипать намертво. Об этом подумай на досуге, Микаэла Робертовна. И найди себе нормального парня.

– Слушаю и повинуюсь, Алевтина Юрьевна! – по-пионерски отсалютовала я. Алька многое обо мне знала, включая мою родовую историю, но, конечно, не все. – Ты тоже найди себе нормального парня.

– Дура я, что ли? Ты его мгновенно отобьешь.

– Андрея я не отбивала. Наоборот, послала. Он тебя не достоин.

– Тогда найди мне достойного.

– Я найди?

– А кто? Не я же, – Алька глубокомысленно поправила очки. – В библиотеках достойных сроду не было. Одни очкарики с мамами за спиной.

– И крыть нечем, – засмеялась я.

Домой я решила не заезжать. Наряды для светских раутов не нужны, в глухомань еду. А отпускной гардероб для дикарки хранился у подруги. Еще с тех пор, когда мы с Алькой слонялись по турбазам и кемпингам, объехали почти всю страну. От Калининграда до Байкала. Я с легкой душой покидала в облезлый чемодан шорты, майки и легкие сарафаны. Если вещей не хватит, куплю на месте.

– Давай я тебя отвезу в аэропорт, – Алька бродила за мной хвостиком.

– Не надо. Спать ложись. И с утра за цифры!

– Совсем-совсем там связи нет? Это плохо. Сама рассказывала, убогие домишки. А ты к комфорту привыкла. К туалетной бумаге с запахом персика. К тому, что бабло рулит.

– Не убогие, просто заброшенные. Как раз для меня.

– А если там бомжи живут?

– Пожалуюсь участковому.

– Элька!

– Буду в деревню наведываться и сообщения тебе отправлять. Всего-то пять километров в один конец.

– И фотографии!

– Слушаюсь!

– Если бы собака хотя бы с тобой жила.

– Перестань. Какая собака? Куда ее потом?

– У меня газовый баллончик есть. Дать?

– Алька, меня с баллончиком в самолет не пустят.

– Тогда на месте купи.

– Куплю, – серьезно пообещала я Альке, которая почему-то испугалась за меня. – И автомат. И эти, как их, нунчаки.