Монстр моего сердца

Верчусь, сминая крепко заправленные простыни. Они мокрые от моего пота насквозь. Возможно, даже плачу.

— Пора подниматься! — мама заходит в мою комнату без стука. За ней плетется Мари. Ее глаза красные, и понимаю, что сестра тоже всю ночь ревела.

— Ты же не хочешь опоздать на свою свадьбу, дочь? Кстати, я уже видела в лобби Рафаэля. Он интересовался, как ты себя чувствуешь и не нужно ли тебе чего? Раф показался мне милым и внимательным. Из вас получится хороший союз.

Раф — хитрый монстр, мама.

Закрываю уши подушкой и громко мычу. У моей проблемы правда нет другого решения, кроме как… он?

* * *

Смотрю на свое отражение, и так и тянет взять что-то тяжелое и кинуть, разбивая зеркало на осколки.

Белое платье длинное, чуть пышное. Верх вышит стразами, ткань полностью покрывает руки, а вот плечи и ключица остаются открытыми. На ногах симпатичные лодочки на невысоком каблуке.

И самое непонятное в этом образе для меня — фата. Она длинная и плотная. Такая безвкусица!…

— Сейчас придет фотограф сделать несколько снимков для журнала, — мама говорит с некой гордостью в голосе. Хотя она прекрасно осведомлена, какова цель этого брака. Вот оно — умение играть на публику.

Когда раздается стук в дверь, желудок болезненно сжимается. Щеки вспыхивают от скачка адреналина в крови, и вопреки всем установкам и правилам, мои руки дрожат от испуга.

Откуда-то знаю, что пришел не фотограф. Слишком… по-хозяйски прозвучал стук. Он будто бы не должен был звучать вовсе.

— Веди себя подобающе, Марго, — очередь мамы предупреждать. И да, она тоже почувствовала присутствие Борзова за дверью.

Он заходит тихим, уверенным шагом. Чуть медленнее, чем в зал ресторана, но мое сердце совершает кульбит, отчего сжимаю ладони в кулаки. Главное — не выдать своих истинных чувств.

Не выдать свой страх.

— Видеть невесту до свадьбы — нехорошая примета, — с актерской улыбкой на лице говорит мама, немного даже заигрывая.

— Верите в приметы? — бросает небрежно и незаинтересованно.

Его голос хриплый. Отталкивающий.

— Все женщины верят в приметы, — разглаживает невидимые складки на моем платье.

— И ты? Марго? — спрашивает Монстр.

— Я верю в то, что кинжал, воткнутый в сердце врага и прокрученный на девяносто градусов доставляет адские мучения и гарантированную смерть в течение минуты. А видеть невесту в платье до свадьбы… Это всего лишь тряпка. Сегодня она одна, завтра — другая.

Мама громко вздыхает. Мари на моих глазах бледнеет, никакие яркие румяна не спасают.

Все уставились на меня, будто я раскрыла тайну нахождения гробницы фараона Рамсеса VIII.

Я знала, что лучше безмолвно покачать головой и согласиться со всем, даже с утверждением, что земля плоская. Но… не смогла. Никогда не могла.

Раф пронзает меня взглядом, как накалывает на иголочку, и делает шаг, возвышаясь мертвой скалой, от которой пахнет заледенелыми снегами, чистотой и горькой лимонной цедрой.

— Забавная… — говорит мне в лицо, обдавая алкогольными парами.

Эм-м-м, на часах и девяти утра нет.

Под глазами Борзова тени, губы сухие и поджатые. Ни капли румянца нет на щеках. Он бледныйкак смерть. И, по ходу, не спал всю ночь.

Легко посмеивается. Он не договорил… Забавная кукла? Забавная игрушка? Забавный трофей? Борзовы явно запросили в ответ за услугу что-то важное для себя.

— Повернись, — грубо приказывает.

Прикрыв глаза, вынужденно переставляю ноги, отклеивая те от пола. Ощущение какого-то неминуемого взрыва охватывает сердце и заставляет то биться быстрее и быстрее. К моему сожалению, Борзов считывает мое состояние, и наверняка его это веселит.

Холодный металл опускается на мою грудь, тонкая цепочка ложится на шею, и легкие толчки в спину разворачивают меня лицом к зеркалу.

— Кулон, — говорю очевидное.

— Кольцо было бы слишком пошло, — раздраженно отвечает. — «Кротость. Молчание. Тишина». Это указано сзади. У каждой сделки есть своя цена, Марго. А у каждого поступка — последствия. Надеюсь, ты все правильно рассчитала.

Он уходит так же внезапно, как и появился, оставляя меня в раздрае. Я хочу уничтожить этого монстра, и в то же время слова о цене не дают мне покоя.

Глава 4. Марго

— И все-таки Рафаэль Борзов — жуткий тип, — Мари отвисает первой после внезапного появления Борзова в моей комнате. — Тиран.

— Прекращайте, девочки, — строго просит мама. Ее скулы напрягаются, а количество резких выдохов увеличивается. — Он может еще стоять у двери. И потом, Марго, выходя замуж за вашего отца, я тоже мечтала всадить ему пулю меж бровей, а потом и нож в сердце, — и затихает.

Я же хочу неистово кричать:«Это не одно и то же! Ты всегда любила папу, но особенной любовью…»

Да и все мы понимаем, что расстановка сил, даже с учетом деятельности нашего отца, не равна. Что ни делай, мы в меньшинстве, и у нас нет таких ресурсов, чтобы бороться и против Борзова, в случае чего.

Не окажутся ли они опаснее, чем Решетняк?...

Вопрос, не дающий покоя. Столько лет прошло, как папа тепло дружил с Леонидом. Мир поменялся.

Когда все мои приготовления к свадьбе заканчиваются, нас на выходе встречает охрана и ведет куда-то вниз. Ноги плохо слушаются, заплетаются. Я крепко держу Мари за руку, будто только она и есть моя опора и связь с реальностью.

Происходящее так и тянет назвать абсурдом!

И кто бы знал, как я стараюсь делать вид, что все в порядке.

Мы идем по пустому коридору, и звук шагов отражается неприятным эхом. Пахнет затхлыми вещами, пылью и сладкими, старческими духами. И вот нас, наконец, доводят до просторного зала с красной дорожкой и гипсовой лепниной по потолку. Нелепо…

Здесь прохладно, и я то и дело слышу хлопки дверей.

— Фотографии для журналов и светских пабликов, — радостно отзывается один из фотографов.

Я бросаю на него кислый взгляд. Мне плевать на них.

Раф стоит спиной ко мне и даже не соизволил повернуться, зная, что подошла я.

Его широкие плечи обтягивает белая рубашка. Она кажется мне на размер меньше, и сквозь ткань проглядывают чернильные рисунки.

Жу-у-утко.

Наверняка там что-то на латыни. Этот монстр на контракте у дьявола, и теперь, по приказу моего отца, Борзов утянет меня за собой. Не то чтобы я вдруг собралась в рай, но я могла бы об этом размышлять. Теперь же путь заказан.

Я — жена приспешника зла.

Шагаю к Борзову. Звук каблуков вбивают колья в мое будущее и в мое сердце.