Страница 2 из 28
Выглядит так, что оба рады видеть друг друга. За исключением того, что у моего отца за поясницей пистолет и его любимый японский нож, а Борзов приехал с вооруженной охраной.
Доверием и не пахнет.
— Марго, моя дочь, — представляет папа.
Леонид ведет по мне пустым взглядом сверху вниз. Без намеков, но оценивающе. Чувствую себя товаром на рынке. А для родного сына он должен быть качественным, первосортным. По тем же слухам Леонид Борзов любит своих сыновей.
Спорить бесполезно. Приказ есть приказ. Я покорно опускаю глаза, принимая свою участь.
— Рад встрече, — протягивает мне ладонь, которую вынуждена пожать. — Раф присоединится через несколько минут.
Хочется повести себя как капризный ребенок и, фыркнув, убежать, но в окружении бандитов и десятка оружия, это, как минимум, опасно.
Сердце разгоняется, когда в зал ресторана ровной, уверенной походкой входит он.
Монстр.
На нем свободные светло-синие джинсы, белая рубашка и пиджак. Из-под отглаженного ворота виднеются татуировки, заполняющие всю его шею, и опускаются ниже за ткань.
Уверена, они покрывают все его тело.
Ему лет двадцать пять, не больше. Взгляд прямой. Как прицелы, бьющие на поражение сверхточными пулями.
Раф Борзов собственной персоной. Я успела за часы, проведенные в дороге, поискать о нем больше информации в сети.
— Прошу прощения за опоздание. Решал личныедела.
И мажет по мне прожигающим взглядом, задерживаясь на невесомую секунду. Все внутренности переворачиваются от страха и ощущения неминуемой гибели.
Любви в этом вынужденном браке не будет точно.
— Ты, я полагаю, Маргарита Рерих? — его голос тверд. И это не вопрос вовсе.
Раф опускается на стул и одним жестом просит официанта принести ему что-то. Уверена, тот знает вкусы Борзова. Он вообще ведет себя расслабленно, чуть нагло.
— Свадьбу предлагаю проводить в столице, — доносится до меня голос отца.
— Да, — слышу быстрый ответ Борзова.
—У моего приятеля большой ресторан. Уверен, что смогу договориться.
— Медовый месяц, — посмеиваются, — молодые проведут…
Все время, что длится этот странный диалог, Раф не отводит от меня глаз. Я вижу любопытных чертей во взгляде Монстра. Они обгладывают меня как диковинку и оставляют странные ощущения под кожей.
Очень странные, непонятные, чуждые.
В груди из-за этого покалывает.
— Прошу меня извинить, — бросаю салфетку на стол и выбегаю из зала в сторону туалетов.
Прыскаю в лицо холодной водой, чтобы хоть как-то освежиться.
А когда в отражении вижу его, мир переворачивается перед глазами. Я слышу в ушах собственный пульс. Очертания туалетной комнаты расплываются.
— Познакомимся еще раз? — надвигается неотвратимой волной. — Я тот, кто спасает твою жалкую шкуру от того, чтобы ее не сняли живьем. Поэтому ты будешь вести себя тихо и послушно. Не высовываться и не мешать. Не создавать еще бо́льших проблем. Мне, в первую очередь.
Слезы скапливаются в уголках глаз. Моргну — и они скатятся позорными линиями.
В его словах почти не было грубости, я даже, поборов в себе гордость, смогу понять Борзовых, но тон… Взгляд… Как на товар с особенностями. С браком.
Меня точно ударили по щекам несколько раз. Они горят.
— А если я не послушаюсь?
Раф уже успел развернуться и почти покинуть туалет.
— Я лично сдеру с тебя шкуру, Марго, — бросает, не глядя.
Глава 3. Марго
— И ты правда смиренно согласилась на этот дурацкий брак? — тихо шепчет сестра, наклонившись ко мне через кресло авиасалона бизнес-класса. — Он же… Он разорвет тебя на части. Ну, понимаешь, о чем я, да? Боже мой, я видела фотографии этого Рафаэля после боя…
Мари младше меня, ей всего семнадцать. И вдруг осознаю, какая угроза нависает над ней из-за моего поступка. Затапливает стыдом, и я не знаю, как с ним бороться.
Ох, нельзя сказать, что я сожалею о совершенном действии, но и о последствиях нужно было думать тщательнее.
Теперь мы в ловушке, и вот я слышу металлический звук закрывающегося наглухо замка.
— Сомневаюсь, что я интересую его для того, о чем ты подумала. — Мое лицо остается невозмутимым.
Никто не должен догадываться, что творится в душе и какие страхи обуревают. Так говорит мне отец. Покажешь — и вот брешь, через которую проберутся к тебе твои враги и уничтожат, пользуясь случайно показанной слабостью.
А меня правда бросает в неконтролируемую дрожь, когда начинаю думать о первой брачной ночи. Монстр из тех «людей», кто просто берет свое. Через несколько часов, став Борзовой, я буду его собственностью…
— Но ты же будешь защищаться, если он решит… Поняла, в общем.
— И наживать еще одного врага? Дура ты, Мари, — грубо затыкаю сестру и закатываю глаза. — Да и не придет ко мне Борзов, спорю на свой любимый «Кольт».
Бросаю взгляд на папу, сидящего неподалеку от нас.
Отец читает прессу. На нем деловой костюм и дорогие ботинки из крокодиловой кожи. Он выглядит бизнесменом из списка «Форбс», а если умело капнуть чуть глубже, то можно увидеть настоящего Абрама Рериха: профессионального наемника, что учит и содержит таких, как он. Опасный, четкий, непобедимый, но с одной единственной слабостью — его семья. Поэтому Абрам Рерих использует все способы, чтобы защитить наши жизни.
Вынужденный брак — один из них. Лучше закованная в семейные узы дочь, чем мертвая…
Через два часа мы садимся в частном аэродроме столицы. Нас встречают заказанные бронированные машины, куда молча усаживаемся и доезжаем до отеля в центре. Через день здесь состоится моя свадьба.
Платье было заказано без моего участия. Как и букет невесты, и дорогие украшения. Я даже не знаю, какой будет торт. К списку гостей я тоже не прикладывала руки, но мне известно, что ожидается около трехсот человек. Мама растрепала. По секрету.
Папа обещал грандиозную свадьбу? Получите, распишитесь.
Пресса, журналисты, какие-то там блогеры, которых я и в глаза не видела… Шумиха вокруг свадьбы Марго Рерих и Рафа Борзова просто оглушает своим масштабом. Точно весь мир должен быть в курсе! И пингвины в Антарктиде тоже.
Всю ночь я плохо сплю. Мне снится, как ко мне приходит Монстр и берет, берет, пока я не молю о пощаде. Грубо, жестко, беспощадно и бесчеловечно. И… смеется, запрокинув голову.
Его татуировки, как змеи на голове Горгоны, извиваются и шипят.