Страница 9 из 14
— Прекрасно, — он отпускает мое лицо. — Артем отведет тебя в твои новые апартаменты. И, Эмма? — Герман делает паузу у двери. — Попробуй поджечь что-нибудь еще — посмотрим, чем это закончится для твоей милой мамочки. А пока мне нужно разбираться с последствиями твоих “игр”.
Монстр выходит, и я остаюсь одна посреди комнаты, дрожа от осознания простой истины: желая сбежать, я только сильнее загнала себя в угол.
Глава 8
Новые условия гораздо лучше прежних. У меня есть нормальная спальня. Кровать застелена белоснежным бельем, сквозь шторы на окнах пробивается дневной свет, а за соседней дверью прячется крохотная ванная.
Сразу после своего “переезда” я залезла в душ и провела там, по ощущениям, целую вечность.
Отогревала кости от холода, который пропитал меня насквозь. И теперь хочется плавиться в крутом кипятке, чтобы пропариться на будущее, вдруг снова спрячут за неугодность. Правда, до тех пор, пока я не придумала, как нас с мамой вытащить из этой передряги, придется подыграть Герману и притвориться его… невестой.
После душа меня ждал сытный горячий ужин, который я даже не смогла доесть, и вырубилась, даже не выключив телевизор, висящий напротив кровати.
Просыпаюсь я от ощущения, будто на меня кто-то смотрит. Распахиваю глаза и вздрагиваю, замечая неподвижную тень в кресле напротив.
Она не двигается, и мне в какой-то момент начинает казаться, что это сама смерть пришла за мной.
Но затем тень щелкает зажигалкой, освещая мужское лицо, и мне становится еще страшнее.
— Что ты тут делаешь? — слежу за тем, как появляется небольшой огонек и сразу прячется, а затем все по новой.
— Думаю, — отвечает хрипло.
— Почему здесь? — не знаю, откуда у меня берутся силы на разговор с ним, потому что внутри все стынет от страха, что он пришел закончить начатое.
Я приподнимаюсь на локте, натягивая одеяло до подбородка, чувствуя себя абсолютно беззащитной в тонкой пижаме, которую кто-то принес мне вместо моей грязной одежды.
Он не отвечает сразу. Внезапно он подносит зажигалку к лицу, и я вижу появившуюся оранжевую точку, понимая, что Герман прикурил сигарету.
Огонек вырисовывает в темноте плавную дугу, когда он затягивается. На мгновение освещается его твердый подбородок и сжатые губы.
— Мой дом — мои правила, — наконец отвечает он на мой вопрос. В его тоне нет злости, лишь холод и равнодушие, которые снова пробирают меня до самых костей. — Я могу находиться где угодно в своем доме. В том числе и в комнате своей невесты, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
— Со мной все прекрасно, — выдавливаю я, стараясь скрыть страх. — Как ты мог заметить, ничего не горит. Пока что. И я бы на твоем месте не приходила ко мне с зажигалкой.
Он фыркает, и этот звук отдает чем-то похожим на короткий, сухой смешок.
— Остроумие в твоем положении — сомнительная роскошь, Эмма. Но мне нравится твой дух. Жаль, что со временем от него ничего не останется.
От этих слов по спине бегут ледяные мурашки. Я молчу, впиваясь глазами в темноту, пытаясь разглядеть выражение его лица.
— Завтра у нас важный день, — продолжает он, и сигарета снова вспыхивает. — Твой отец согласился на встречу.
Сердце замирает, а затем начинает колотиться с новой силой. Отец. Тот самый человек, из-за которого я оказалась в этой ловушке.
— Он... он знает, что я здесь?
— Он знает, что ты жива и невредима. Пока что. И что у нас с тобой... взаимовыгодные планы. Встреча состоится здесь, в полдень. Ты будешь присутствовать и выглядеть достойно. И тебе придется вести себя так, как я скажу. Поняла?
В его голосе сквозит сталь. Потому что ему не нужно опускаться до просьб.
— А если я откажусь? Устрою истерику и расскажу ему, что ты меня похитил и держишь здесь против моей воли? — пробую я возразить, хотя внутри все сжимается от страха.
Герман медленно поднимается с кресла. Его высокая фигура заслоняет слабый свет из окна, превращаясь в сплошную черную глыбу. Он делает несколько шагов к кровати, и я невольно отодвигаюсь к изголовью.
— Тогда я позвоню Андрею, — говорит он тихо, и его голос ползет по комнате, как ядовитая змея, — и ты сама попросишь своего папашу не вмешиваться, пока твоя мама будет молить о пощаде на другом конце провода. Ты хочешь такого развития событий?
В горле встает ком. Я снова оказываюсь перед тем же выбором. Только ставки стали еще выше.
— Нет, — шепчу я, принимая поражение.
— Умная девочка, — в его голосе сквозит удовлетворение. Он наклоняется, и его рука протягивается к моему лицу.
Я зажмуриваюсь, ожидая прикосновения, удара — чего угодно. Но его пальцы лишь на секунду касаются моей щеки, скользят по линии роста волос. Прикосновение на удивление легкое, почти невесомое, но от него бросает в дрожь.
— Спи, принцесса, — говорит Герман, и его дыхание, пахнущее табаком, опаляет мою кожу. — Завтра тебе понадобятся силы. Чтобы сыграть свою роль безупречно.
Он выпрямляется. Я слышу его удаляющиеся шаги, щелчок замка. Дверь закрывается, и я снова одна.
Но теперь одиночество становится другим. Оно наполнено его присутствием, его угрозами, его обещаниями. Я опускаюсь на подушку и смотрю в потолок, понимая, что завтрашний день не принесет мне свободы. Он лишь затянет петлю на моей шее еще туже.
Завтра я увижу отца. Человека, который подарил мне жизнь и который теперь, сам того не ведая, подписывает мне пожизненный приговор. И мне придется улыбаться и делать вид, что все идет так, как должно.
Потому что цена за правду стала неподъемной.
Глава 9
— Доброе утро, — заходит в комнату молоденькая девушка, держа в руках поднос.
— Доброе, — озадаченно смотрю на нее и на то, как она ставит поднос на небольшой столик.
— Меня зовут Ася, и я буду помогать вам, — даже в полумраке комнаты я вижу, что ее улыбка натянута.
Ася отводит глаза в сторону и спешит раздвинуть шторы. Яркий свет бьет в лицо, и я морщусь, чувствуя себя так, будто мне обожгли радужку.
Зажмуриваюсь и приподнимаюсь на постели. Похоже, мне все же удалось уснуть после визита ночного гостя. Хотя я, кажется, ворочалась до тех пор, пока не услышала за окном шум двигателя автомобиля и мужские голоса.
Девушка возвращается к моей кровати, стараясь улыбаться, но смотря на меня как-то слишком робко, как будто она делает это через силу.