Страница 2 из 14
Я судорожно глотаю воздух, закашливаюсь и морщусь от боли в челюсти. Кровь приливает к передавленным веревкой местам на коже, и на глазах выступают слезы.
— Пожалуйста... — получается выдавить из себя. Мой голос больше похож на скулеж. — Я... я ничего не сделала...
Он не отвечает. Его ладонь скользит мне за спину, к веревкам на моих запястьях. Один резкий взмах, и веревки на руках ослабевают, но суставы так затекли, что я даже не могу сразу вернуть руки в удобное положение. Еще одно движение ножом, и я чувствую, как он перерезает путы на ногах.
Так же ловко, как разложил нож, мужчина складывает лезвие и прячет его в задний карман.
Мы молча смотрим друг на друга.
Я все еще не могу пошевелиться, лишь смотрю на него широко раскрытыми глазами, потирая онемевшие запястья. Он ничего больше не предпринимает, лишь молча наблюдает за мной.
Тогда я осторожно приподнимаюсь и сажусь, не отрывая от него взгляда.
От тишины и его бездействия. становится только страшнее. Что это? Игра? Меня сейчас убьют?
Внимательный взор мужчины изучает меня, рассматривая с ног до головы. И у меня появляется возможность, вглядеться в его лицо. Резкие черты лица. Темные, холодные глаза, темные брови вразлет, высокие скулы, прямой нос, спрятанный под щетиной волевой подбородок и чувственные, четко очерченные губы. Он очень красив. Той самой брутальной мужской красотой, что заставляет женщин сходить с ума.
— Меня зовут Герман, — произносит он тем самым хрипловатым голосом, который я слышала, еще лежа в багажнике. — А тебе очень не повезло родиться от Гоши Василевского.
Кровь в венах стынет от осознания, что все это происходит из-за моего отца. В животе оседает ледяной ком, когда мужчина напротив замолкает.
— И у меня для тебя есть предложение, — уголки его губ слегка приподнимаются, и на лице появляется ухмылка. — От которого у тебя нет возможности отказаться, Эмма.
— Я не понимаю… — пытаюсь связать дела своего отца и себя, но получается какая-то ерунда. — При чем здесь отец?
— У нас с ним разногласия, — усмехается мужчина. — И чтобы их разрешить, тебе придется стать моей женой.
— Что? — в шоке смотрю на него.
— А если ты откажешься, то мне придется сломить твое сопротивление и сделать это насильно. И я буду ломать тебя до тех пор, пока ты сама не захочешь его принять, — поднимается он на ноги. — Уверяю, лучше согласиться добровольно. Подумай до утра, — направляется к выходу, оставляя меня наедине с мыслями и его странной просьбой.
Глава 2
— Просыпайся! — врывается в мой сон незнакомый голос.
Вздрагиваю, инстинктивно зная, что должна прислушиваться к этому голосу. Сразу же в сознание вторгаются звуки тяжелых шагов, и первое, что я ощущаю, — не страх, а жуткий холод.
Да. За ночь в сыром подвале, без какого-либо пледа, в одной лишь кожаной куртке, я жутко замерзла. Поэтому первым делом я обнимаю себя, стараясь стереть с кожи мурашки.
— Давай, шевелись! — снова раздается тот же самый голос.
И я открываю глаза и сажусь на диване, сразу же заметив приближающегося громилу. Того самого, что притащил меня сюда накануне.
— Пойдем! — бросает он как-то лениво.
А у меня впервые за эти сутки есть возможность рассмотреть его.
Высокий. Даже выше своего босса Германа. И кажется, что в ширину он ничуть не меньше, чем в длину. Настоящий шкаф. Кажется, что еще немного — и кожаная куртка треснет на его мощных ручищах. Широкое лицо, короткий русый ёжик и светлые глаза, цвет которых невозможно разглядеть из-за освещения.
— Куда? — спрашиваю хрипло.
С момента ухода моего ночного гостя, попросившего обдумать его предложение, мне не было предоставлено ничего, чтобы я хоть немного почувствовала себя человеком. Мало того что мне не дали воды, так и в уборную даже не дали сходить. И после подобного обращения Герман рассчитывает на мой положительный ответ?
— К боссу, — здоровяк надувает пузырь из жвачки, что выводит меня из себя.
— Может, для начала покажешь мне, где здесь туалет, м? А еще я бы хотела поесть. Сколько прошло часов с тех пор, как ты выкрал меня из универа?
— Не я тебя крал, — отвечает он как-то странно. — Но я бы на твоем месте пока права не качал. Особенно перед боссом.
— А что так? — усмехаюсь. — Заставите меня ходить под себя? Так без воды это не долго продлится.
— Ты мне больше нравилась с кляпом во рту, — он снова надувает шарик и лопает его.
И теперь я вспоминаю, что его действительно не было среди тех, кто схватил меня после занятий.
Те парни выглядели как типичные студенты-качки. Я поэтому и не обратила на них внимания. Потому что видела их частенько в нашем университете. Более того, они пользовались популярностью у девушек. Кажется, треть моих одногруппниц прошла через этих смазливых уродов, готовых за кругленькую сумму выкрасть беззащитную девушку прямо с парковки университета.
Мне не нужно вспоминать никаких деталей того, как именно это происходило. Потому что я успела лишь взглянуть на смарт-часы, чтобы ответить на их вопрос о том, который час, как мне к лицу прижали марлевую повязку. И на этом все. Очнулась я уже в полной темноте, с перевязанными конечностями и слыша только гул мотора, музыку, доносящуюся откуда-то через тонкую перегородку и мужской смех.
— А я и не должна тебе нравиться, — начинаю еще больше трястись от холода. — Как думаешь, нужна твоему боссу невеста с температурой, насморком и недержанием?
— Похоже, ты знаешь толк в том, чтобы пробудить у мужика желание, — басит он. — Ладно, пойдем, только быстро, — распахивает дверь.
— Даже глаза не завяжешь?
— Приказа не было, — отвечает безмятежно, дожидаясь, когда я наконец-то дойду до двери.
— Хороший мальчик. Послушный, — бросаю, проходя мимо.
Но либо этот здоровяк не понимает сарказма, либо просто меня не слышит.
— Давай наверх, — командует он.
Поднимаю голову и вижу длинную лестницу.
— Ого! Я думала, это просто подвал, а это, оказывается, бункер! — представляю, насколько глубоко под землей провела эту ночь.
Поднявшись на верхнюю ступеньку, здоровяк тормозит меня и распахивает дверь.
— Подожди, — оглядывается по сторонам и только после этого выпускает меня.
Я оказываюсь в узком коридорчике, который будто выложен мрамором от пола до потолка.
— Ща! — открывает он дверь напротив. — Вот! Туалет! — торжественно указывает на крошечную комнату с унитазом и раковиной.