Страница 13 из 14
— Платье? Милая, тебе кажется, что тебе тут кто-то что-то должен? Ты вещь. Дорогая, но вещь, — морщится. — Вещам не выбирают оправу.
От этих слов становится тошно. Но я сохраняю спокойствие, взяв себя в руки, и улыбаюсь.
— Я понимаю, что ты тут работаешь и, видимо, Герман тебе доверяет, но не до хрена ли ты себе позволяешь?
— Ровно столько, сколько мне позволено, — пожимает плечами, усмехаясь.
— Да кто ты такой?
— Лев, — говорит спокойно.
— Ну и самомнение! — окатываю его презрительным взором.
— Меня зовут Лев, — смеется чуть громче. — Чёрт, знал бы, что ты такая забавная, — сам вызвался бы на эту работенку.
— Чего? — краска приливает к лицу, и я чувствую себя полной дурой, раз решила, будто это нечто мне поможет.
Но раз у меня нет другого выбора, то делаю вдох-выдох.
— Рада, что смогла развеселить, но, может быть, ты мог бы помочь? Просто передать ему, что я хочу поговорить? Я... тебя отблагодарю, — краснею еще сильнее и кладу руку ему на предплечье.
Касание легкое, будто случайное, но его достаточно, чтобы почувствовать литые мышцы под его рубашкой.
Пальцы горят от отвращения, но я смотрю на него снизу вверх, вспоминая слова однокурсниц.
“Мужики любят, когда женщины считаю их всесильными и смотрят на них с обожанием. А еще обожают, когда их умоляют”.
Лев замирает. Его насмешливый взгляд сменяется настороженным, но заинтересованным. Он медленно поднимает свою руку и накрывает мою, прижимая ее к своей мускулистой груди. Меня бросает в жар от ощущения его грубой ладони на моей.
— Отблагодаришь? — он наклоняется ко мне, и его дыхание опаляет щеку. — И в какой форме я могу ожидать эту... благодарность, кроха?
Внутри все обрывается. Я зашла слишком далеко. Игра с огнем грозит пожаром, который я не смогу потушить. Но отступать поздно.
— Это зависит от тебя, — шепчу я едва слышно и тут же отшатываюсь, делая вид, что смущена. — Просто... передай, пожалуйста, Герману…
Выдергиваю руку и отступаю назад, в безопасные границы своей комнаты, чувствуя, как дрожу. Я переступила черту, попытавшись играть не по своим правилам.
Лев стоит задумчиво и не двигаясь. Он медленно проводит языком по губам, не сводя с меня глаз.
— Ладно, — протягивает он наконец. — Передам. Но учти, дорогая... долги надо отдавать. Всегда.
Он поворачивается и уходит, оставляя меня в дверном проеме с тяжелым камнем на душе.
Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях.
Я добьюсь своего? Он передаст Герману мою просьбу? Или я только что заключила сделку с дьяволом, откупиться от которого не смогу?
Одно я понимаю точно: в этой игре я — пешка, а все вокруг — игроки. И чтобы выжить, мне придется учиться играть гораздо лучше. Или я погибну.
Глава 13
— Эй, принцесса! — дверь в мою комнату открывается без стука, и внутрь заглядывает этот наглец Лев.
С замиранием сердца смотрю на него и жду ответа.
— Ну, — усмехается он, снова окидывая меня тем самым взглядом, от которого я вспыхиваю и хочу спрятаться, но, учитывая все те обещания, что я щедро насыпала охраннику, похоже, он имеет на них право… — Чего глазами хлопаешь? — его ухмылка становится лишь наглее. — Вперед! Проведу тебя к жениху, — делает акцент на последнем слове.
Медленно выдыхаю, только сейчас обращая внимание на то, что практически не дышала все это время. Все же, после всего того, что я наговорила этому дерзкому нахалу, я надеялась, что у него ничего не выйдет. А теперь получается, что я ему должна вон то самое?
Мне внезапно становится безумно страшно. Смотрю на этого совершенно постороннего мужчину, который даже не мой фиктивный жених, и волосы на голове шевелятся в ужасе от собственной глупости.
— Знай! Я тебя обманула! — выплевываю прежде, чем выйти из комнаты, и тем самым обозначая начало действия нашей сделки.
— Да ну? — вскидывает он бровь. — А то я подумал: надо же, какая удача. У меня возьмет в рот дочка Василевского.
От того, насколько легко он произносит эти непристойности, у меня загорается не только лицо, но, похоже, и кожа головы, потому что я чувствую себя так, будто реально полыхаю.
— Да ладно тебе. Я же не камикадзе, — улыбается уже не так вызывающе. — Идем.
Его реакция меня немного успокаивает, и тогда я делаю первый шаг. Подхожу к двери, останавливаясь напротив этого высоченного парня, и смотрю на него украдкой, потому что он меня смущает. Потому что относится к разряду тех красавчиков, на которых гроздьями вешаются девчонки.
Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Каждый шаг по роскошному, устланному ковром коридору дается с трудом: ноги ватные, а в голове звенит от осознания собственной глупости.
Я иду за Львом, стараясь не смотреть на его широкие плечи, но взгляд упрямо цепляется за его спину. Этот мужчина опасен, а я сама, своими неумелыми попытками флирта, вручаю ему оружие против себя. Он же может рассказать обо всем Герману…
Но я пытаюсь успокоить себя его фразой о том, что он не камикадзе. Тем не менее тревога не отступает.
Лев останавливается перед массивной дверью из темного дерева. Он привел меня в часть особняка, где я еще не бывала.
— Входи, — кивает он на дверь.
— Вот так, без стука? — смотрю на него с подозрением.
— Ну да, — пожимает плечами.
Я толкаю дверь, переступая порог.
В нос сразу же ударяет запах каких-то благовоний, табака и алкоголя, а еще чего-то дикого, первобытного. Приглушенный свет бра выхватывает из полумрака кожаный диван.
На нем полулежит Герман. Его рубашка расстегнута, волосы растрепаны. Перед ним на коленях стоит темноволосая девушка в красном нижнем белье. Она расстегивает ширинку на его брюках, смотря на моего жениха снизу вверх и пошло облизывая губы. А он смотрит на нее с таким голодом, что кажется, готов разорвать ее от желания.
Волна стыда обрушивается на меня, и я чувствую, как горит лицо. Я отворачиваюсь, собираясь сбежать, пока меня не заметили. Но задеваю плечом какую-то статуэтку, и она с грохотом падает на пол.
Я морщусь от резкого звука и оглядываюсь на парочку.
Герман смотрит прямо на меня. Его взгляд, мгновение назад мутный от желания, стремительно трезвеет и становится ледяным и яростным. Он резко отстраняет девушку, та с раздраженным вскриком падает на подушки.
— Как ты тут оказалась? — спрашивает он резко, поднимаясь с дивана.