Страница 753 из 756
Глава 26. Добро пожаловать, господин министр
— Ольга Дмитриевна! — возмущенно воскликнул Головин, увидев заполненную вещами коляску. — Зачем столько вещей?
— А как вы думали провести ночь в лесу, когда снег под ногами трещит от мороза? — точно так же возмущённо ответила она и дружелюбно помахала рукой сопровождавшим советника унтерам Полозову и Ежову. Служивые обрадовались ей. Поручкались с Демьяном и с любопытством посмотрели на большой куколь, расположенный в углу коляски, из которого шёл пар от чьего-то дыхания.
— Но… — попытался возразить Головин и, не завершив фразы, раздосадовано махнул рукой, возвращаясь в коляску и командуя ехать дальше.
Обрадованный встречей со старыми товарищами Васильчиков вскочил на козлы своей коляски и пристроился следом. Ольга всю дорогу невозмутимо сидела на большом тюке со шкурами и проговаривала деду Порфирию последние указания. Он же, замотанный с головы до пят в одеяло и огромный тулуп, одобрительно соглашался со всем, что она говорила. Старик понимал, что барынька волнуется и оттого не может ехать молча.
Прибыв на место, Демьян быстро сгрузил вещи прямо на снег и отправился вместе с Полозовым к домам на окраине, чтобы пристроить на ночь лошадок. Об этом было договорено при аренде колясок. Если к полудню никто из унтеров не вернется за ними, то хозяин сам заберет животных и транспорт. Настасье же в этом случае следовало выехать за город, найти место ночной стоянки, чтобы собрать оставленные шкуры, тулупы и котелок. Ольга была против, чтобы жена Демьяна забирала всё это барахло и лишний раз привлекала к себе внимание. Она оставила достаточно денег Настасье на случай любого исхода, но дед ратовал за бережливость.
— Давайте обустраиваться, — предложила Ольга, осматриваясь по сторонам.
Вдали темнели силуэты крайних домов, кое-где мерцал огонёк ламп. Город от леса отделяла заснеженная пустошь. Летом здесь распахивали огороды, а сейчас ветер гонял по устоявшемуся насту позёмку. Сам же лес по границе с городом густым не был, потому что жители постоянно прореживали его на дрова, несмотря на запреты властей.
Советник вычислил, что на этой пустоши уже дважды открывали портал, и оба раза зимой. В другие сезоны здесь всегда кто-то ночевал, сторожа урожаи и пасущуюся скотину, а вот зимой тут тишь да гладь. Разве что лесной зверь выйдет из лесу, чтобы подкрасться к человеческому жилью и разорить курятники.
Оля шмыгнула замерзшим носом и с тревогой посмотрела на закутанного деда Порфирия. Тот высунул голову из куколя и хватанув холодного воздуха, закашлялся.
— Унтер, — обратилась она к Ежову, — у меня с собой сухие дрова и лопата. Расчищайте площадку, делайте снежные стенки, чтобы наш костер не был виден со стороны.
— Слушаюсь, — бодро ответил унтер, не смевший ранее сказать советнику, что без подготовки к ночевке в зимнем лесу они замерзнут.
Головин в их часть нагрянул неожиданно и со свирепым видом. Советник размахивал предписанием, грозно сверкал глазами и требовал отдать ему унтеров в распоряжение. По дороге он коротко обрисовал Полозову с Ежовым предстоящее дежурство с целью пробраться в Мёртвый мир и выдал новенькие пистоли, каждому по паре, на которых муха не сидела. Сообщил обо всем буднично и, не дав времени на подготовку, повёз к месту засады.
Вот так и получилось, что ещё час тому назад оба унтера собирались попить чайку с товарищами перед отбоем, а сейчас оба морозят носы и гадают, от чего помрут. Вариантов было несколько, и шанс замерзнуть был не из последних.
Головин растерянно наблюдал за суетящейся Ольгой. Она прошла след в след за проваливающимся в снег Ежовым, таща охапку дров.
— Я помогу, — бросился он ей на помощь, но неуклюже завалился, не удержав равновесие на узкой тропинке.
— Подождите, — обернувшись, крикнула ему Ольга. — Сейчас мы с унтером расчистим площадку и разожжём костер, а вы потом расширите тропинку и принесёте остальное.
Всеволод Аристархович покладисто отступил услышав, что для него дело тоже найдется. Ольга Дмитриевна не считала его беспомощным и это примирило его с собственной неловкостью.
Оля утаптывала снег и с завистью поглядывала на работающего лопатой Ежова. Ей самой хотелось размяться и согреться, потому что одолженный у Настасьи старый полушубок продувало, но пришлось делегировать работу.
— Дед Порфирий, а вы пока оставайтесь на месте и берегите тепло. Мы с вами об этом договаривались, — строго напомнила она ему.
— Да сижу я, — из кокона раздался хриплый ворчливый голос. Старик больше не рисковал выглядывать из своего убежища, понимая, что не сможет сдержать кашель, а они все тут, как-никак, сидят в засаде.
От разогревшегося Ежова шёл пар, а его борода с усами заиндевела. Он одобрительно посмотрел на приготовленное для кострища место с лежащими рядом дровами и вопросительно посмотрел на барыню. Она мотнула подбородком, веля передать лопату советнику, и унтер, стесняясь, исполнил приказание и сразу вернулся разжигать костёр. Он даже спрятался за насыпанный сугроб, чтобы не видеть, как важный чиновник будет расчищать тропинку.
Ольга уже притащила большой котелок и ещё одну вязанку, отказываясь от помощи Головина. Она объясняла это тем, что у него неподходящая обувь и с гордостью демонстрировала свои зимние сапоги.
Остановившись за спиной Ежова, раздувавшего огонь, она отряхнулась от снега и улыбнулась, наблюдая за взявшегося за работу Всеволода Аристарховича. Вскоре тропинка была достаточно расчищена и утоптана. Костерок весело трещал, поглощая древесные дары, и Оля попросила Ежова принести доски. Их она привезла сюда вместе с дровами и остальным.
Эти доски дед подготовил для забора, а она увидела их и решила, что неплохо будет устроить из них хотя бы небольшую возвышенность над утоптанным снегом. Всё не на мёрзлой земле сидеть. А если закидать их старыми шкурами, то получится неплохое лежбище.
Изначально Оля думала соорудить горку из лапника, но дед вовремя подсказал ей, что лес смешанный, и хвойники ещё поискать надо.
— Фух, — шумно выдохнул Головин, взявшись за расширение площадки.