Страница 449 из 756
– Ничего. – Верлицкий постарался сказать это спокойно и обуздать свой гнев, который действительно выходил за рамки привычного. – Я просто хочу разобраться с делом, и быстро.
Арундел покачал головой, но стену Света убрал.
– А что тут разбираться? – пожал он плечами. – Всё дело в любви, а не в ведьме. Причём, любви парочки Ферфакса и Мяженовой. Она его приворожить хотела, а он так изнывал от своих чувств к ней, что не понял, что происходит с его собственной магией. Держался подальше от предмета своей страсти и страдал. Истинная пара, дело непростое! И, дурак, не обратился за советом к тебе. Госпожа Каролина и подняла весь шум. Если бы не она, погибли бы оба студента! Кстати, куда ты её утащил?
– В свою лабораторию, – пробурчал Дэнис, успокаиваясь.
– На опыты? – хохотнул ректор, быстро растеряв свой боевой настрой. Ему бы так!
– Непонятно где её запереть, – от безумства последней фразы, он сам опустил глаза, чтобы не видеть смех во взгляде друга.
– А её обязательно запирать надо? – Арундел веселился во всю. – Так она и так никуда не собиралась. Пообещала мне зелье сварить для мальчика, но условие одно поставила.
– Какое?
– Предупредить его родителей. Это же она заставила меня их вызвать. Я-то хотел всё по-тихому сделать. А перед фактом пусть их сын сам и ставит. Так нет же, попал ей эльф под хвост: заупрямилась. Ведьма, одним словом!
Верлицкий почувствовал себя некомфортно. То ли от того, что ведьма все свои дела с Арунделом обсуждала, то ли от того, что оказался неправ.
– Понял, пойду сам парня ещё раз проверю: и состояние, и кровь его.
На выходе из кабинета, он услышал насмешливое:
– Ведьму-то отпустишь? Или для её ареста у тебя другие планы?
Верлицкий хлопнул дверью.
Я осталась в растерянности. Поцеловал и бросил.
Да как поцеловал! Будто я его последний шанс остаться в живых! Было… приятно. Но закончилось всё так же резко, как началось. В итоге я стояла и злилась. Ни пошевелиться, ни нос почесать. Ничего не сделать! И как долго я тут буду одна?
– Да уж, мяу! Положеньеце у тебя – не позавидуешь! – из тёмного угла вышел Чер. – А говорил я тебе! – кот важно уселся посреди комнаты и смотрел на меня огромными глазищами, не мигая.
– Прав ты был, Чер! – сразу согласилась я (не согласишься, так и оставит одну в назидание).
– В чём прав?
Вот же кот! Вредный, да ещё и поучать меня любит.
– Надо было сразу уезжать отсюда! – как прилежная школьница отрапортовала я.
Чер покачал мохнатой головой и даже хвост распушил:
– Непутёвая ты у меня ведьма! Как есть непутёвая! Уезжать – не уезжать! То не важно! Главное: не связываться с Тёмным инквизитором! Мало ты нервов в прошлый раз потратила? А что сейчас? Уже второй раз вижу, как вы с ним обжимаетесь!
– Это не я! Это всё он! – тут же отреклась я от всех своих желаний.
– Ну конечно! Ты у нас бедная, невинная жертва мужского превосходства! Сказки мне не рассказывай!
– Ну котенька! – пошла с козырей я. – Ты же мне поможешь? На кого, как не на чёрного кота ведьме рассчитывать?
Тут дело такое. Мой фамильяр очень гордый и независимый кот. Ласки и нежности у нас не то чтобы не приветствуются, но очень строго, редко и чуть ли не по расписанию. А главное, Чер других котов не очень любит, особенно Василия, фамильяра моей подруги Зейфиран. У них даже стычка вышла, да не одна, из-за кошечки. Кошечка была не простая, мантикора из восточной пустыни. И как мне мой объяснял, красоты невероятной (я так поняла, что была она тоже чёрного окраса). Чер потом ещё долго страдал, ибо выбрала кошка не его.
Так что, используя все эти факты, я старательно льстила своему фамильяру. К кому ведьме подлизываться, как не к коту? Они же существа непростые! Силы имеют волшебные, и в беде помогут, и в горе утешат.
Как я и ожидала, Чер растаял, и помог ведьме своей непутёвой.
Верлицкий недолго пробыл у постели юного Ферфакса. Стенания герцогини и её наговоры на ведьму сильно раздражали. Он лишь убедился, что парень спит магическим сном и фон его магии более-менее стабильный. В этом случае оборот не произойдет самопроизвольно и не разорвёт мага пополам.
Он быстро сделал забор крови. При этом герцогиня пыталась ему препятствовать.
– Сэр Джейсон, если вам дорога жизнь сына, уведите вашу супругу подальше, она лишь мешает.
Он был неподобающе груб, но герцог не обратил на это внимания и действительно попытался утихомирить жену.
Зажав в руке флакон с кровью, Верлицкий понял, что ему придётся вернуться в свою лабораторию, к ведьме. Встречаться с ней снова лицом к лицу… не хотелось.
Но что делать, он когда-то сражался с тварями подземными, сможет и с ведьмой справиться. «Надеюсь», – подумал инквизитор.
Но в лаборатории, когда он пришёл, ведьмы уже не было. Остался лишь слабый запах развеявшихся заклинаний.
– Не будет греха на моём сердце! Спасу я эту истинную парочку, даже если их родители полные кретины! – с этими словами я смешала лунную росу с «прахом волка» (толчёной лесной ягодой). Зелье зашипело, а поднявшийся дым окутал мою комнату запахом влажной земли.
– И всё? – удивился Чер, который сидел рядом и внимательно наблюдал за моими приготовлениями.
– Нет. Увы, не хватает ещё одного средства.
– Это какого же?
– Святой воды, – мрачно посмотрела я на кота.
Чер едва не сделал то, что обычно делают коты, наевшись собственной шерсти: его почти стошнило.
– Как-то не очень хочется за ней к инквизитору идти. – я задумалась – может, ректора послать? Глава он академии или кто?
Оказалось, «или кто».
– Вы лучше сами его просите, госпожа Каролина. У нас с профессором Верлицким вышли некоторые разногласия.
– А у меня нет разве? Он меня арестовал, и вообще-то прямо сейчас я имею статус беглянки!
– Прекрасной беглянки, – заметил ректор, с удовольствием меня рассматривая.
Я вернула свой истинный образ и теперь перед ним стояла не милая студентка с веснушками, а роскошная (не постесняюсь этого слова) женщина с пышными медными волосами и точёной фигурой, затянутой в модное тёмно-зелёное платье.
– И это что-то меняет?
– Безусловно, прекраснейшая! Безусловно! – увидев меня впервые во всей ведьминой красоте, ректор стал разговаривать, как кот, объевшийся сметаны.
– Вообще-то жизнь ваших студентов под угрозой! – попробовала я воззвать к его совести.
– Я всецело полагаюсь на вас, госпожа Каролина!
Вот ведь! Ректор!