Страница 57 из 69
— Как занятно, — прошипел колдун, пристально разглядывая покойницу, но Отер пропустил это мимо ушей. Он все думал о своем, и привиделось ему отчего-то, будто сам подтолкнул он неистовую Яру в ночь темную, в щель поганую направил. Хоть и дурость пригрезилась, а все тошно на душе стало.
Так и стояли все трое подле девицы-варяжки. Думали каждый про свое.
— Но ведь… — начал неуверенно Отер, — виделись с ней совсем в другом месте. Считай от того края, где мы вошли в Пограничье, до тех земель южных, где Яру повстречали, не один десяток верст пути. Да и было это не более года назад уж точно, зимы не минуло, а она тут вдруг. И… такая.
Колдун обернулся и криво усмехнулся, неприятно дернув шрамом. Пожевал губами.
— Тут-то как раз ничего чудного и нет, — заговорил он, глядя в упор на молодца. — Пограничье оно ж не верстами меряется. Где войдешь, где выйдешь, то никому не ведомо. Да и выйдешь ли вообще. А что дружка твоя выглядит нынче так, будто помнит еще времена богатырей…
Ханур еще раз покосился на покойницу и закончил:
— Так и время тут совсем иначе течет. Если вообще течет. Оно ж как может быть, блудишь-блудишь средь тумана, а потом р-раз и век прошел. И как поймешь это, тут-то времечко тебя разом и нагонит. Все одним махом. Оглянуться не успеешь, а уже прах и тлен. Не для русского духа эти края, не для живого человека.
Он тяжело поднялся. Лицо его вдруг стало серьезным и каким-то осунувшимся.
— А потому и нам не след попусту тратиться. Неровен час и сами заплутаем, и себя забудем. Ну а после… — Он многозначительно кивнул в сторону варяжки и побрел прочь.
Несмотря на жуткую усталость, привал делать решили подальше от страшного бурелома. И дело было даже не в том, что не очень-то хотелось спать бок о бок с покойницей, хоть Ханур и убеждал, что в Пограничье никому не обернуться упырем в посмертии, а в том, что близость Яры давила на Отера и дядьку. Не отпускало чувство, что это они не уберегли девку, не успели ухватить, не дать прыгнуть в прореху. И трижды тщетны были вопли разума, что ничего не могли они сделать, и здравые доводы, что каждый сам свою судьбу решает, да и не знакомцы были, а лишь случайные встречники… Все так, все так, да все одно сердце щемило.
Остановились лишь когда совсем невмоготу стало. Рухнули прямо на ковер колючий да и провалились все в сон тяжелый.
И вновь кружили вокруг обрывки былого, вновь чудили чужие жизни, чужие мысли. Плескались они в тумане, накатывали мягкими обволакивающими волнами. Послушай нас, погляди, ощути себя частью чего-то другого.
Отер ворочался и стонал. Грезилось ему то одно, то другое.