Страница 55 из 69
8. Сказ про печаль неизбывную, мороки да плутания (часть 1)
Сказ про печаль неизбывную, мороки да плутания
…Вокруг нас застыло серое безмолвие Пограничья, скучное и выцветшее настолько, что казалось нереальным. Хоть здесь и не было солнца, но тени от чёрных стволов деревьев плясали, будто от множества костров. Метались сумбурно взад–вперед, дрожали. Туман под ногами клубился, закручивался в вихри. Чутье мое молчало, да и не могло тут быть никакого существа, ни живого, ни мертвого, но все же будто что-то давило, клонило к земле. И внутри, где-то в кишках, ворочался неприятный клубок. Как будто закисших щей нахлебался…
— Ты тоже это слышишь? — негромко спросил Отер и слегка тронул дядьку за рукав кожушка. Тот лишь кивнул и продолжил осторожно ступать вперед, без перерыва озираясь по сторонам.
Такое случалось уже не впервой — то и дело будто какой невидимый ветер приносил издали обрывки чужих… Воспоминаний, голосов, чувств, мыслей? Что-то было юноша даже не брался уразуметь, а у колдуна спрашивать не хотелось. Итак досталось бедняга — поначалу чуть ума-разума не лишился, пока проход открывал, а после в себя прийти никак не мог, настолько тяжко дался ему переход. Честно говоря, парень и сам чувствовал себя не в своих сапогах. В висках ухало, в животе рулило и постоянно клонило в сон. Будто с крепкого такого перепоя проснулся и маешься. Это не говоря уже о тех самых голосах.
Места, где довелось им очутиться, и впрямь были чудными. Деревья хороводили взад и вперед, то выстраиваясь в прямую череду, то тут же сменяясь непролазными лабиринтами кривых стволов и наваленного бурелома. И ладно бы был ориентир или приметка, так нет — все будто повторялось тут же много раз.
Да еще этот проклятущий туман. Был он такой плотный, что уже в нескольких шагах ничего нельзя было толком и разобрать, а то, что таилось за ним, превращалось в думные силуэты, которые могли быть как трухлявым пнем, так и чудищем невиданным. Отер даже пару раз пытался разогнать марево и с силой проводил широкой ладонью, но белесая пелена даже не клубилась, а тут же смыкалась за рукой. Как в киселе повозил.
То и дело парень заговаривал с дядькой, чтобы хоть как-то сбить эту давящую тишину. Была она немой настолько, что очень быстро Отер начинал слышать сначала стук своего сердца, потом то, как воздух сипло вторгается в грудь, а там уже собственные мысли становились оглушительно громкими. А вот шагов слышно не было. Совсем. Хотя, казалось бы, все вокруг было усеяно иголками, и уши ждали мягкого хруста под подошвами сапог. Но нога опускалась и… ничего.
Оттого и заводил то и дело разговоры парень, но и те велись шепотом да тут же скатывались на нет. Словно само Пограничье не терпело лишнего шума и норовило подавить его.
И они вновь брели дальше.
Счет времени потерялся почти также быстро, как и понимание того, где они. Иногда казалось, что с их внезапного вторжения сюда не прошло и получаса, но почти сразу создавалось ощущение, будто бродят они тут целую вечность. Что давно уже истлели кости всех врагов там, в родном мире, что обратились в прах города, что стерлись границы, и кругом живут совсем другие люди. Или не люди совсем. А может и самого мира нет вовсе. Ни Руси, ни Ржавых Степей, ни далеких Восточных царств, ни Невидали, но дальше-дальше странных краев за Большим Камнем. Все это тонуло в море небытия, растворялось и исчезало без следа… Как не бывало.
В такие моменты парень в испуге трогал себя за бороду. Однажды поймав недоуменный взгляд дядьки, он глупо улыбнулся и пояснил:
— Да время тут… блудит да морочит. Вот я и проверяю, насколько бородища отросла. Борода не обманет.
К удивлению молодца, бирюк не стал смеяться, а, напротив, многозначительно и, как показалось Отеру, даже уважительно хмыкнул. После чего парень уже без стеснения то и дело теребил негустую растительность на лице.
А туман вокруг плыл чужим шепотом.
…Кажется, заморосил мелкий дождик, впрочем, сюда, под своды корявого леса, он не долетал. Будто туман-острожник испарял рвущиеся сверху капли, не давал прибить себя к стылой земле. Лишь робкая дробь где-то там наверху, у редких гнилых крон, позволяла догадываться о мороси.
Дурное место. Плутное…
— Ну вот, опять, — чуть не прохныкал Отер и его передернуло. Все больше давило на молодца, заставляло рыться в себе, метаться в терзаниях, чтобы тут же прибить осколком чужого прошлого. И оттого становилось во сто крат горше и противней.
Юноша с неподдельной завистью покосился на спокойно топавшего впереди колдуна. Тот на удивление быстро очухался и теперь выглядел бодрячком. Как будто и не стоял совсем недавно на грани помешательства да не бормотал в бреду. Шагает вон себе, чуть не насвистывает под нос свой крючковатый.
Двужильный.
Вдруг парень увидел, как что-то мелькнуло в тумане за кустами по правую руку. Совсем близко. Быстро, еле различимо. Ладонь уже потянулась к топорику за поясом (не ножом же право резать чудище неведомое), но дядька жестом остановил спутника. Не суйся, мол, раньше времени. Мало ли какая погань тут обитать может.
— Это да, — протянул шепотом Отер. — В туман скакнешь, так потом и обратно пути не сыщешь.
И оба двинулись дальше, стараясь догнать беззаботно шагавшего прочь колдуна. Но все же теперь юноша стал еще внимательнее, и не зря. Не прошли они и нескольких дюжин шагов, как вновь что-то пронеслось в белесой пелене. Но на этот раз по левую руку.
И парень все же вытащил топор. Да и дядька переложил любимое копьецо на изготовку и теперь был готов к любому развитию событий. Встали плечом к плечу.
В этот раз остановился и Ханур. Будто почуял что черный. Обернулся и не без удивления посмотрел на занявших оборону спутников. Вздернул лохматую бровь и спросил с насмешкой:
— А вы супротив кого это воевать вознамерились?
— Мечется тут что-то, — прошипел Отер, не сводя глаз с окрестностей. — Выжидает.
Бирюк только согласно хмыкнул.
Ханур тоже какое-то время повертел головой, задумчиво понюхал воздух и отчего-то сплюнул на склизкий корень, торчавший прямо у его ног.
— Дурни вы, богатыри, — в последнее слово он вложил столько издевки, что ей можно было бы потопить ладью. — Не водится в Пограничье ни нечисти, ни нежити. Разве что стражи какие были… Да и те давно поразбежались.
— А кто ж тогда… там? — с испугом спросил Отер, не сводя отчего-то глаз с плевка колдуна и кивнув в сторону тумана.
— Как кто? — изумился Ханур. — Княжна.
— Это которая? — брякнул молодец с непонятки.