Страница 32 из 69
5. Сказ про слухи, коими земля полнится, да про кривой путь, что порой быстрее прямого (часть 1)
Лес их не принял.
Ветки то и дело норовили хлестнуть прямо по лицу. Не сам батюшка леший, конечно, озоровал, но кто-то из его подопечных точно. Хотя, заходя в эту рощу Отер и дядька оставили на первой же опушке гостинцев, а все одно неладно шло. То корень скользкий под сапог кинется, то коленом о незнамо откуда взявшуюся корягу стукнешься, то в гадость какую рукой вляпаешься, о ствол опершись. Или вот как сейчас. Неровен час так и без глаза остаться можно.
Не совсем разумея, за что же такая неприязнь возникла у местных небыльников к странникам, друзья спешили скорее выбраться из недобрых зарослей. Оба прекрасно понимали, что ночевать тут при таком раскладе затея дрянная. В лучшем случае катышков заячьих полные карманы напихают, а вот в худшем…
Гадать о пределах злобности лесной нечисти не хотелось.
Хоть и не говорил Отер бирюку, а все последние дни лишь и думал о давешней беде случайной в покинутой деревеньке. Ведь чуть не взял на себя случайную смерть, лишь девчушка, что у умирающего старика дар загребла, и спасла. А так бы…
И все вроде образумилось, а все одно не на месте душа была. А как начались по утру сего дня эти все несуразицы в роще, то первым делом на себя подумал молодец. Не оттого ли взъелась Небыль лесная, что мальчишку он чуть не приморил?
Все знают меж собой небыльники, все ведают, сплетники. И потому брел Отер мрачнее тучи за дядькой, уворачивался от веток хлещущих, скользил на корнях да бранился тихо.
Хорошо хоть нога почти прошла, и даже скакать уж можно было. Совсем легко ножик прошел. Хоть и напустил крови. Мальчишку-то хоть и выучили хитростям занятным, а силенок все ж не достало, не вошел еще в пору молодецкую. Но и так смог, считай, мужика завалить. Витязем вырастет.
Теперь вырастет…
Дурные мысли несбывшейся беды опять захлестнули парня с головой, и он крепче стиснул зубы.
Когда же впереди забрезжил просвет, то оба путника с явным облегчением выдохнули. У Отера отлегло от сердца, однако радость их была преждевременна — против ожидания друзей вместо конца леса пред их глазами раскинулась довольно широкая полянка.
И она не пустовала.
Оба путника остановились за пару шагов до нее, стараясь держаться под прикрытием высоких кустов, и Отер язвительно глянул на дядьку. Мол, и как же ты, бывалый охотник, знатный ушкуйник, великий боец и кто там еще не учуял да не приметил такой постой? Бирюк лишь отмахнулся и стал наблюдать.
Посреди прогалины вокруг чахлого костерка сидели трое. Коль судить по одеждам, то были они не то купцы, не то ростовщики, однако дорогая ткань да золотая вышивка порядком уже испачкались да поистрепались. А местами кафтаны вовсе были порваны и болтались лохмами подкладок. Сами же лица их были чумазы и не выражали ничего, кроме усталости, а когда-то окладистые бороды теперь понуро висели грязными слипшимися сосульками. С первого взгляда казалось, будто телега каких-то торговцев угодила в болото или зыбучку, и теперь все трое, насилу выбравшись, переводили дух. При себе у них можно было разглядеть лишь пару легких сумок да кошели, притороченные на поясах прямо под животами по старой купеческой традиции. Аккурат рядом с ножнами. Цепкий взгляд Отера сразу приметил, что у двоих из сидящих только ножны и остались, без оружия внутри, значит. Неужто и впрямь какая напасть приключилась в пути, да вот и растеряли железо? Ах да, еще приметился подле троицы ларчик. Хорошенький такой, медью зеленой кованый, резьбой украшенный. Загляденье. Небось, самое дорогое спасали.
Не углядев в мужичках какой-то опасности (уж явно не душегубцы матерые), Отер проломился сквозь кусты и шагнул на полянку. Три усталых лица повернулись на шорох, шесть глаз бездумно уставились на юношу, и парень даже немного смутился — не было в них ни испуга, ни радости, ни недоверия. Ничего не было. Так смотрит безмерно уставший узник, потерявший всякую надежду на занесенный топор — была жизнь и вот не будет. И ладно.
Молодец на миг замялся, однако подтянул поясную веревку, выставил грудь колесом и, несмотря на шиканья дядьки, что все еще оставался в кустах, двинулся к костру.
— Гой еси, люди добрые, люди славные! — громко заголосил он, невольно подражая манерам сказителей. — Дозвольте обогреться у вашего огня в такой погожий денек!
Вместо ответа вся троица только пожала плечами и вновь отвернулась, почти сразу забыв о новоприбывшем. Будто и не было его. Ни приветствий, ни расспросов. А такое уж совсем диковинно было — где ж это видано, чтобы в глуши у случайного путника не выведать, кто таков, чем живет, чем дышит? То первым делом надобно, потому как мало ли кто попадется. Да и говорят, что дурная нечисть не может больше трех раз про себя ответить — вот и вызнают. А эти три растяпы вот так. и спинами. Ладно, что не почтительно, а вдруг Отер бзыря (повеса) аль шинора (проныра) какой? Ножичком в бок подло ткнет, и ищи-свищи, где Лес.
Юноша решил уж не сдавать назад, а потому подсел к костру, плюхнувшись прямо на траву, и упер кулаки в колени. И только поймав на себе недоуменные взгляды купцов, в которых блеснуло даже что-то наподобие дымки интереса, понял, что уселся точь в точь, как любил делать это Ыгбей, по степному. Но парень вдруг подумал про себя, что будет располагаться как хочет, а потому огладил бородку и попытался завести беседу.
Все же просто так проходить мимо путников не дело. Может помощь какая нужна. Вон, бедолаги какие понурые. Хотя парень еще и надеялся на какое угощеньице — уж больно доконали за эти дни ягоды да коренья. Еще немного, и дядька бы заставил рыть пятаком землю, подобно свиняке дикой в поисках желудей. Тьфу!
От одной мысли, что у купцов может заваляться при себе хлебушек или даже вяленая рыбка, рот Отера тут же наполнился кислой слюной.
— А что, мужички, — начал он издалека, шумно сглотнув, — куда да откуда путь держите?
И он тут же звонко хлопнул себя по лбу:
— Да что ж это я, не назвался, не поклонился достойным людям, — он приложил руку к груди и слегка кивнул. Ног при этом все же не расцепил и не поднялся, явно слегка обидевшись на неразговорчивых торгашей. — Величать меня Отромундом. Сын купца Вала я, что родом из Опашь-острога. Может, знаете вы его, дела общие вели. Как я погляжу по нарядам, люди вы торговые…
— Может и знавали, — совсем негромко ответил один из троицы у костра, худощавый мужик в когда-то зеленом кафтане, обладатель рыжеватой (уж не крашенной ли?) бородищи. — А может и нет.
И умолк.
Только эхо бесцветного ответа быстро опадало пеплом в тишине.