Страница 15 из 127
5
* * *
С того момента, как волчонок, сама того не желая, сняла проклятье с дракона, он злился. Злился на неё почти с той же силой, что и ненавидел себя самого за слабость. Шакал не сумел попасть к эльфам в ту злополучную ночь, как ни пытался, а этот вечно правильный, до тошноты благородный слабак не только сумел вытащить девчонку из лап ушастого, но и сумел стать прежним.
А может, она хотела именного этого? Может, ей он больше по душе?
Эти мысли разъедали, а время уходило, и ему всё чаще начало казаться, что проигравшим в их споре станет именно он. Кто в здравом уме откажется от принца и всех тех привилегий, что может дать запретный роман с ним? Кто предпочтёт бешеную псину вместо высокородного арда? Это же смешно… И она ничем не отличается от остальных, ничем!
Так он продолжал убеждать себя, выискивая в Аделине ту червоточину, которая бы отвратила его от девчонки навсегда, но так и не находил, всё сильнее увязая в ней, как в болоте. Одержимость, прорастающая в мужчине ядовитым плющом, с каждым днём крепла, будто подпитываясь удушающей ревностью, и толкала его на безумие.
Но он держался.
Шакал бы уже давно мог просто взять то, что по праву принадлежит ему, только… Не получалось. Всякий раз представляя эту картину в своей голове, он видел, как после Лина презирает его всеми фибрами души, и просто не мог вынести такого зрелища. Казалось бы, теперь, с эльфийским родовым рисунком процесс её соблазнения упрощался в разы, так почему не получилось воспользоваться случаем?
С трудом мужчина покинул её комнату прошлой ночью, вернувшись сегодня после очной ставки с отморозками, что ворвались в столицу, не выказав уважения её хозяевам, и из тени наблюдая за тем, как волчонок принимает ванну. Хорошо, что именно дракон вытащил сегодня детишек из передряги, потому что сам он не был уверен, сумел бы сдержать порыв и не раскидать внутренности банды этих неудачников по всему магазину — Лина бы точно не оценила.
Возможно, стоило так и поступить ещё в начале их знакомства? Сразу дать понять, на что он способен — тогда бы она не ломалась, увидев, наконец, его настоящего и приняла действительность? Но Шакал отчего-то был уверен: опознав в нём кровожадное чудовище, кромсающее неугодных направо и налево, девчонка закрылась бы от него внутри себя на все замки и больше никогда не впустила бы. А ему хотелось другого.
Вот как сейчас, словно по краю лезвия, когда хрупкое, обнажённое тело медленно плавится в его руках, а его обладательница смелеет с каждым новым прикосновением, и желание — пусть пока слабое, но оседающее в воздухе самым сладким ароматом, пропитывает душную комнату.
Ему весьма польстила мысль, что волчонок жаждет увидеть его без одежды, и в первое мгновение просто растерялся. Ни одна женщина не рискнула о таком даже заикнуться, страшась смерти, в то время когда эта безумная маленькая хищница, похоже, совсем его не боялась и хотела увидеть его лицо не из-за обычного бабского любопытства, а просто потому, что это чувство её съедало.
И он больше не мог этого выносить.
Каждая мышца напряглась от её близости, от жара мокрого тела, в запахе которого он улавливал всё нарастающую жажду по нему, и понимал только то, что если немедленно не попробует на вкус каждый миллиметр этой фарфоровой кожи, окончательно сойдёт с ума.
А дракон пусть катится ко всем демонам!
* * *
Я думала, что Шакал, как никто заинтересуется загадкой в моей ванной, но оказалось, что моё обнажённое тело волновало его куда как больше. Он лишь мельком глянул в сторону источника света, а затем напал на мои губы с яростью берсеркера, прислоняя моё несопротивляющееся тело к кафельной стене. Её прохлада так здорово контрастировала с тем обжигающим вулканом, извергающимся в кровь, что мне казалось, будто я заново рождаюсь, оживая в этих руках.
Его горячие ладони без перчаток касались меня так, как я никому не позволяла, и то, что мужчина был в одежде, а я совсем без неё, делало нашу близость совсем бесстыдной.
— Меня никто и никогда не сводил с ума настолько, девочка… — признался мужчина, оторвавшись от моих губ, переключаясь на шею.
— Взаимно, дедуля, — вернула комплимент и тут же получила звонкий шлепок, протестующе замычав, но звук утонул в новом, выпивающем душу поцелуе.
Пальцы погладили место удара, умело извиняясь, и от всего спектра ощущений голова закружилась, как на самой сумасшедшей карусели, но я винила во всём проклятый рисунок.
— Я обязательно накажу тебя за твой острый язык, волчица, — посулил Шакал, куснув нижнюю губу, и я была больше чем уверена, что получу обширные знания в этой области. — Но чуть позже, когда ты меня совсем доведёшь.
А я ещё этого не сделала? Жаль…
— Обещаешь?
— Клянусь.
Пальцы бессовестно очертили грудь, по очереди мучительно-медленно захватывая в плен чувствительные вершинки, превратившиеся в камни, и я едва устояла на ногах, мигом подхваченная за талию.
— Волчонок, у нас есть два варианта, — тяжело дыша и продолжая при этом доводить меня до умопомрачения, заявил мучитель, сам, кажется, изнемогая. — Либо я сейчас ухожу, и твоя тайна остаётся при тебе, либо…
— Какая тай… ауч! — получив очередное наказание за болтовню, вскрикнула я.
— Либо я сейчас увижу, что там, и однажды, когда император попытается залезть мне в голову, он её тоже узнает, а это может случиться в любое время. Чего хочешь ты?
То есть, мне серьёзно предлагали решить самой? Не принуждали, не угрожали и не старались побольнее надавить?
Мигнувшие красным глаза застыли в паре сантиметров от моего лица, и мужчина терпеливо дожидался ответа, словно ему и правда было важно, что я скажу.
— Тогда давай посмотрим вместе. Мне, если честно, тоже страшновато, — призналась я.
Он хмыкнул, стащил с полки полотенце и отдал мне, первым шагнув ближе к тайнику, пока я заворачивалась в махровую ткань, прогоняя остатки сладкого тумана из головы. Часы по-прежнему светились, меняя цвета с зелёного на золотой, но я чувствовала, что дело не в них, вернее, не только в них.
Подошла к зеркалу, взяла их и, не спеша надевать, встала рядом с Шакалом, пытающимся забраться в тайник, но он резко отдёрнул руку, когда его ощутимо обожгло магией.
— Похоже, только ты можешь его коснуться, — сделал вывод он, предоставляя мне свободу действий.