Страница 2 из 6
— Слухи, к нашему глубокому сожалению, не врут, мисс Рисли. Профессора Вандервуда больше нет с нами. Но можете не переживать за свою успеваемость, — она понизила голос, перейдя на заговорщицкий тон. — Деканат уже обо всем позаботился.
Я затаила дыхание, ожидая продолжения.
— Замену нашли просто невероятно быстро, — продолжила миссис Фигг, возвращаясь к своим бумагам. — Завтра утром новый преподаватель прибудет в Академию и лично возьмется за ваш курс. Так что идите в общежитие, Элизабет, и лучше как следует повторите теорию. Говорят, этот специалист весьма требователен.
Я вышла из приемной на ватных ногах. «Весьма требователен» — эти два слова прозвучали как приговор моему золотому гербу на дипломе.
Но если бы я только знала, кто именно переступит порог нашей аудитории завтра утром, то я бы прямо сейчас бросилась паковать чемоданы.
***
Себастьян Грейхард
Себастьян Грейхард ненавидел закрытые пространства и узкие коридоры, как в этой Академии Восточного ветра. Все куда-то спешили, нервничали, жевали на ходу... И его внутренний дракон, привыкший к простору и свободе, теперь недовольно ворочался в груди.
Себастьян чуть поморщился, когда под ребрами снова коротко запульсировала тянущая боль. Проклятая рана! Она частично блокировала его способность к обороту, не давая перекидываться полностью, и медленно, но верно вытягивала силы. Себастьян уже год пытался справиться с этим недугом, но даже лучшие столичные лекари лишь разводили руками и бормотали что-то о «необратимых магических изменениях» и «слишком сложной структуре проклятия».
Именно поэтому он, элитный разведчик, согласился на эту нелепую должность преподавателя «Магической защиты», точнее, на временное замещение почившего некстати профессора. Академия же Восточного ветра славилась своим факультетом целительства. И Себастьян возлагал тайные надежды, что тут ему могут помочь. И Грейхарду был нужен не зашоренный седовласый академик, боящийся рискнуть репутацией, а жадный до сложных задач, нестандартный талант.
Декан Вильям Дрик, весьма тучный лысеющий профессор лекарских искусств, заметно нервничал, встречая Себастьяна в своём кабинете.
— Лорд Грейхард! Мы безмерно благодарны, что вы так быстро откликнулись и согласились принять курс покойного Вандервуда, — от того, как он лебезил, у Себастьяна сводило скулы. — Конечно, ваша специализация и методы могут показаться нашим студентам излишне суровыми, но Министерство настаивало...
— Я прочитаю курс и приму экзамен, не стоит переживать, — сухо оборвал его Себастьян, присаживаясь в кресло и небрежно закидывая ногу на ногу. — Но в переписке мы с вами обсуждали еще одно условие моего пребывания здесь, профессор.
Декан нервно сглотнул и промокнул лоб платком.
— Ах, да. Ваша деликатная проблема со здоровьем... Я изучил присланные выписки, милорд. Боюсь, наши штатные профессора не возьмутся за такой риск. Случай беспрецедентный.
— Мне не нужны ваши профессора, — Грейхард откинулся на спинку кресла. — Они мыслят слишком стандартно, уже устал от их пустых методов. Мне же нужен тот, кто умеет выходить за рамки правил и не боится экспериментов. Например, некий талантливый студент на вашем факультете, которому хватит наглости, интуиции и сил бросить вызов этой дряни внутри меня. У вас есть такие адепты на старших курсах?
Вильям Дрик задумчиво пожевал губу, а затем его глаза вдруг загорелись.
— Знаете... есть одна адептка! — воскликнул он. — Феноменальный диагност! Умница, гордость факультета, идет на диплом с золотым гербом. У нее просто потрясающее чутье на скрытые магические травмы. Правда, характер... скажем так, не сахар. Гордая, язвительная и весьма своенравная особа. Но мы все равно её все любим.
Себастьян заинтересованно изогнул бровь. Как раз гордые и язвительные обычно обладали тем самым внутренним стержнем, который был необходим для удержания сложных исцеляющих плетений.
— Имя?
— Элизабет Рисли, — с готовностью отозвался декан.
Себастьян замер. Боль под ребрами мгновенно отступила на второй план, когда он понял, что знает одну Элизабет Рисли…
Бетси. Мелкая белобрысая заноза, которая пять лет назад испортила ему одно весьма перспективное свидание, опозорила при этом не только себя, но и его…
— Элизабет, значит, — протянул Грейхард, медленно поднимаясь. Его губы сами собой растянулись в опасную улыбку. — Что ж, профессор, благодарю за информацию. Буду весьма рад с ней познакомиться… Как я понимаю, мое занятие у них уже завтра?
— Да, именно, милорд, — кивнул Дрик. — Расписание вам выдаст мой секретарь миссис Фигг.
— Благодарю, — Себастьян ещё раз поклонился и вышел.
— Д-добро пожаловать в нашу Академию, — донеслось ему вслед пожелание декана.
Глава 2
С самого утра я была на взводе в ожидании «Магической защиты», которая в расписании стояла второй.
Первой же была лекция по «Анатомии драконов», и я с трудом пыталась сосредоточиться на словах профессора Дульфа.
— Запишите и подчеркните трижды, адепты, — говоря это, он мерно постукивая указкой по левитирующей проекции дракона в центре аудитории. — Лечить дракона невероятно сложно в любом облике, будь то человеческий или звериный. Во-первых, их чешуя обладает абсолютным природным сопротивлением к магии. Любое стандартное исцеляющее плетение просто отскочит от нее, как горох от стены, и в лучшем случае ударит рикошетом в вас же.
Однокурсники вокруг, затаив дыхание, перерисовывали в пергаменты сложную систему драконьих кровеносных сосудов. Те на проекции пульсировали алым светом. Джина даже подалась вперед, чтобы лучше видеть, и ее перо так и летало по пергаменту.
— Во-вторых, — продолжал профессор, — температура крови драконов в боевой ипостаси такова, что большинство классических исцеляющих зелий просто закипают у них в венах и превращаются в яд. При этом у драконов феноменальная регенерация, они почти невосприимчивы к болезням. Но если дракон получил рану, которая не затягивается сама... — Дульф вскинул указку и обвел аудиторию суровым взглядом. — Значит, это проклятие такой силы, от которой обычный целитель поседеет на месте. Запомните: драконы редко нуждаются в лекарях. Но редко какой лекарь спасёт их, если будет на то нужда. На этом на сегодня все.
«В общем, идеальные существа для убийств, высокомерные даже на клеточном уровне», — пронеслось у меня в голове.