Дочь Дракона И Юриста-4 Когда любовь возвращается домой

Эпилог

'Влюбиться легко, жениться трудней, но

тоже получается. Расстаться ещё сложней.

А разлюбить иногда вообще не удаётся'

(Разочаровал дедушка внучку, когда

понял, что та безответно влюблена)

Три месяца! Целых три месяца ни одного вожака, ни одного «гласа народа» или ещё какой-то подобной им нечисти, крутящейся так или иначе вокруг семейства Хайдана Угрюмца. Они с Вуксатой поверить не могли, что их оставили в покое. И, собственно, не верили — ещё чего не хватало! Но пообещали друг дружке думать и говорить только о детях и бизнесе. Понятно, что каждая про себя продолжала думать о запретном — куда денешься? Тем более что их мужчины тоже ни разочка не появились на горизонте. Что страшно раздражало.

Нет, понять их можно: твизы — едва вожаки бросили клич — с воодушевлением бросились на Неомрачённую сторону, пылая праведной местью. Выручить уведённый в плен народ Серых Гор, как не крути, святое дело. Выпустить же пар, скопившийся под черепушками в результате межплеменных склок — трижды святое. А то у этих кипящих чайников не только крышки начало срывать — носики с донышками отрывать.

За три месяца любимый прораб закончил возводить пристройку к дому Угрюмца. В пару этажей с балконами — очередное изобретение фонтанирующей идиотскими идеями сакризии. Понятно, что полноценные балконы — вроде тех, что делают на далёкой планете с более низкой гравитацией — старый мастер городить наотрез отказался. Мол, лишние дыры в стенах ослабляют конструкцию, а пришпандоренные к ним излишества тем более. Но небольшие на полшажочка в ширину балкончики, куда можно выйти подышать — матерясь и проклиная сакризию — сделал.

Кроме того привлечённые им стеноломы разнесли развалюху Шушбаха. А стеноукладчики начали возводить первый этаж. Мийра трижды составляла смету расходов и трижды та не сходилась. Она дёргалась, ругала себя, но твёрдо решила: на этот раз всё будет сделано по уму. Вела счёт каждой монете — жаль, что расходы от её усердия никак не уменьшались. Вуксата в отличие от подруги, бумагу не марала, зато легко перемножала в уме двузначные и трёхзначные числа, постоянно находя возможность чуток сэкономить. Вдвоём они составляли неподражаемую пару единомышленников — верней сказать: дуэт однополчан. Ибо поставки всё реже и хуже, а новый клуб не должен уступать старому. Чем не война?

Как — скажите на милость — строиться, когда во всём Тарухе нет ни граммульки синей краски? Да и с прочими перебои. Серебро у изготовителей посуды закончилось, а новое всё не везут. Сплошной кризис — только палки, что вставляли им в колеса, колосились на зависть местного овса, из которого хотелось бы добыть свежее пиво. Про вино и вовсе нет речи: с юга оно перестало поступать с началом боевых действий. Твизы же не просто объявили драконам войну — впёрлись на их земли с треском и воем, распугивая неоместов. Те, естественно, не боялись бесчинств со стороны захватчиков: оборотни ни при каких обстоятельствах не станут уничтожать простых людей. Зато всю торговлю убили насмерть. Да и поместья сакризов, через которые уже прошли благородные мстители, от души пограбили.

Вуксата успокаивала подругу: дескать, вино у них к открытию точно будет. Наверняка его уже тащат возами на Теневую Сторону. Иначе, какая же это война? И серебро застряло не на века: добудут и привезут. Зато с тканями полный порядок: обычного белёного полотна целые горы. Сырьё-то в Серых горах выращивают. Краски — если помышковать на Теневой Стороне — тоже достать можно. Правда, цена подскочила, но тут ничего не поделаешь. Словом, катастрофа так себе: временное бедствие. Пока здание построят, жизнь обязательно наладится. Однако Мийра не желала клянчить милости у «природы» местных взаимоотношений. И настойчиво искала возможность устроить хоть какую-нибудь победу разума.

К примеру, сегодня она твёрдо вознамерилась победить местную зверскую гравитацию. И, явившись с утра пораньше на стройку, бросилась ловить своего обожаемого прораба. В буквальном смысле слова: едва завидя сакризию, тот попытался улизнуть. Две аристократки, окончательно утратив лоск и манеры, рванули на перехват. Поймали улепётывавшего старика уже за бывшей оградой, на месте которой росла стена клуба.

— Досточтимый, — елейным голоском промурлыкала сакризия, догнав упрямца. — Ты обещал, что мы поговорим. Но третий день от нас прячешься.

— А мы так соскучились, — ласково вторила ей твизария, с удовольствием обезьянничая за более раскованной подругой.

— Я-то не скучал, — остановившись и переводя дух, проворчал мастер. — Да и некогда мне тут с вами. Камень должны подвезти, да где-то задержались.

— Вот и дождёмся его тут, — с видом крайней озабоченности предложила Мийра. — Вместе.

— Опять приставать станете? — с подозрением оглядел старик парочку высокородных кривляк.

— Обязательно станем, — вкрадчиво пригрозила Вуксата. — Как же нам не приставать к такому видному мужчине?

Прораб всё-таки не удержался: хмыкнул. Но тут же сердито насупил брови и с укором обличил сакризию:

— К тебе какие девки не попадут, ты им будто нарочно голову набекрень своротишь.

Твизарию осторожный старик упоминать не стал, но многозначительно прошёлся по ней осуждающим взглядом. Мол, и ты напрочь испортилась — стыдоба, да и только. Вуксата в ответ усмехнулась и сделала ему глазки: дескать, с меня твои попрёки, как с гуся вода. Записной критик женской нравственности укоризненно покачал головой и сдался:

— Что у вас за новые затеи?

Затеи были — вчера вечером они дружно фантазировали над их воплощением в жизнь. Верней, над тем, как убедить тех, кто способен их воплотить. Или не способен, но обязан постараться.

— Третий этаж, — заискивающе улыбаясь, поделилась Мийра новой задумкой.

— Пустая затея, — тотчас оценил её мастер, не прибегая к экспертизе.

— Почему? — деловито потребовала конкретики Вуксата. — У нас на Теневой Стороне в три этажа строят. Сама в таком доме выросла.

— И, сколько же шагов в длину тот дом? — издевательским тоном осведомился специалист по многоэтажному строительству.

Вуксата бросила придирчивый взгляд на стену клуба и честно призналась:

— Раза в три длинней.