Страница 54 из 64
И вот он всё-таки нарисовался — хрен сотрёшь. Естественно, не с целью разочаровать сакризию: обязательно заготовил сюрпризец. Не удостоившись ответа пристально уставившейся на него собеседницы, Ахрай перешёл в наступление:
— Например, к твоей нынешней приживалке.
— К подруге, — машинально поправила грубияна Мийра.
Таким бесстрастным тоном, что сама собой залюбовалась. Смерила его прямо-таки восхитительно ледяным взглядом и понукнула продолжить изливать душу:
— Чем тебе не угодила дочь вожака Вуконтара? Насколько я успела её узнать, она благородная женщина. И хорошая мать.
— Она? Благородная? — саркастически переспросил Ахрай и без проволочек перешёл к взрыву припасённой бомбы: — А ты знаешь, что именно она придумала, как похитить твоего сына. И тем отомстить отцу за навязанный брак с Трайтаром. Это не Вуконтару пришло в голову связаться с твоими сородичами. Это его дочь надоумила, как использовать драконов в своих низменных целях. Подставила собственного отца, свалив на него всю вину. Так что Вуксата не просто жертва непреодолимых обстоятельств. Она и есть самая настоящая злодейка и предательница. Не побрезговала иметь дело с сакризами.
Ахрай не просто делился шоковой информацией — он мастерски давил зловещими интонациями неплохого актёра. Вещал громко и пафосно — на публику. И публика постепенно отбрасывала послеобеденную расслабленность, садясь на лежаках и вытягивая шеи в сторону разоблачителя. Мийра устало вздохнула: что же за день сегодня такой? Посмотрела на загнанного в угол и огрызавшегося оттуда человека с показным сочувствием и напомнила:
— Я тоже один из них. Хоть и полукровка, но всё же сакризия.
— Ты другое дело, — поспешили оправдать её где-то за спиной.
— А ещё я женщина и мать, — продолжила Мийра, не отвечая на комплимент. — Такая же, как Вуксата. Ничем от неё не отличаюсь. И заверяю вас всех: пойду на любые подлости, лишь бы защитить Лютрая с отцом. Себя, разумеется, тоже.
— Из-за неё твой сын мог попасть в лапы драконов, — выпучившись на неё с выражением полного непонимания, поднажал Ахрай. — Мог погибнуть на Неомрачённой Стороне.
— Вообще-то, именно благодаря Вуксате, я своего сына и обрела, — привела Мийра неубиваемый довод. — А что касается опасности для его жизни… — нехотя проворчала она, желая поскорей закончить ненужный разговор. — Теперь я знаю, что Лютрая и без меня никогда бы не довезли до Неомрачённой стороны. Просто мне позволили спасти его первой. За что я буду благодарна всю оставшуюся жизнь. У тебя всё? — поморщившись, осведомился она у обалдевшего от парадоксальных доводов обличителя.
Не собираясь дожидаться ответа, развернулась и обнаружила Вуксату — та замерла в распахнутых дверях клуба. И таращилась на подругу — глаза по пятаку. Ни страха во взгляде, ни опасливого недоверия — просто какое-то до странности лёгкое недоумение. Словно сакризия не честь её отстаивала, а штаны задом наперёд натянула — пустячок.
— Кстати, — спохватилась Мийра, что остался невыясненным один вопросец. — А почему этот, — ткнула она пальцем в Ахрая, — всё ещё жив?
— А почему он жить не должен? — нарочито беспечно осведомился оборотень, любезно уступивший сакризии часть своей лежанки.
Ну, да — мысленно согласилась она — Ахрай никого не убил, чужой жены не крал. Подлец и мерзавец? Так за это не убивают. Даже продолжают пускать в приличные дома.
— Пошли, — прервав затянувшуюся паузу, окликнула подругу твизария.
Так безмятежно, словно не её тут сегодня принародно обвинили, испозорили. Темны закоулки местного менталитета — не родившись аборигеном, не выросши в их дремучей среде, никогда до конца не проникнешься их логикой?
— Куда? — машинально спросила Мийра, направляясь на выход.
— Мастер пришёл, — оповестила её подруга, разворачиваясь. — Некрасиво заставлять ждать пожилого человека. Обидится.
Обидится — согласилась Мийра, выходя на улицу — гоняйся потом за ним, умоляя войти в положение. Войти-то он, может, и войдёт, но захочет ли и дальше иметь дело с теми, кто не ценит его время? Сомнительно.
— Быстрей, — подтолкнула её в спину Вуксата.
Постараюсь — вздохнула Мийра, рванув к новым трудовым подвигам на ватных ногах. Время идёт, мастер ждёт, беда не за горами. Она потом поспит — когда дадут. Но, тогда уж точно!
— Укреплять тут нечего, — первое, что авторитетно изрёк мастер «стеноукладчик», когда запыхавшиеся заказчицы влетели в новый старый дом. — Надо всё сносить.
— Сноси, досточтимый, — покладисто согласилась сакризия.
— А серебра хватит? — саркастически осведомился старик. — Я в долг работать не стану.
— Хватит, — поспешила заверить его твизария.
— Ага, — с видом многопонимающего человека кивнул он. — Значит, опять твои, госпожа, соплеменники подсуетились. Видать, тесноват им ваш клуб. А я говорил, — многозначительно напомнил он, выставив указательный палец пистолетом.
Направив его дуло в грудь сакризии. Та не возражала: и без его нравоучений убедилась, что клиентов намного больше, чем посадочных мест. Вместо одной их традиционной лежанки можно было три кресла поставить. Так нет же: подавай им только излюбленное. Словно дома вдоволь не навалялись.
— А эти камни использовать получится? — прикоснувшись к стене дома, спросила рачительная Вуксата.
— Разве что на второй этаж, — придирчиво проворчал мастер. — А вниз только новые класть надо. Иначе ваш клуб и десятка лет не простоит.
— А можно новый клуб пристроить к прежнему? — продолжала допытываться Вуксата. — Чтобы в общей для двух трапезных стене двери пробить.
— А в крыше вам дверей не наделать? — язвительно осведомился знаток местных ГОСТов в области строительства. — Давайте уж теперь все стены издырявим. Пускай дом рушится. Не жалко. У вас серебра целые горы. Опять строить затеете.
— Почему ты ко мне так безжалостен? — включив «дурочку», пожаловалась Мийра.
— Зато ты у нас больно жалостливая, — пробурчал под нос мастер.
Не хотел, но всё-таки не удержался: мазнул хмурым взглядом по отвернувшейся Вуксате. Хорошо, та не заметила — не пришлось окорачивать уважаемого человека, напоминая: как бы недобро тот не относился к твизарии, не следует ему лезть в дела оборотней. Впрочем, старик и сам дотумкал, что его занесло. Встряхнулся и недовольным голосом потребовал:
— Давайте. Что вы там нарисовали?