Страница 60 из 98
— Это ужасный человек, жестокий и непримиримый, — шепчет девушка, будто опасаясь, что даже у стен есть уши. — Он заставляет жителей заниматься.. разными плохими вещами, чтобы зарабатывать деньги и держать в страхе.
— А Луис? Эван сказал, что они работали на него в прошлом, — вновь вру я.
Даниэла смущенно поднимает взгляд и отвечает:
— Это был не их выбор. Мы приехали в Магалас и попали прямиком в сети Хосе, поэтому выживали, как могли.
Это последнее, что мне удается выведать у Даниэлы, потому что к нам выходит Анна и, взяв таз, наполненный помидорами, сладким перцем и пореем, садится на половик рядом.
— Надеюсь, вам нравится, мисс, что ваш отец сделал со всеми нами? — непримиримо заявляет она, склонившись так, что овощи начинают высыпаться на землю.
Я бросаюсь, чтобы помочь ей, но женщина останавливает меня и продолжает:
— Такие, как твой отец, давно защищают Хосе, чтобы все мы жили в тюрьме.
— Поверьте, эти люди тоже строят тюрьмы, только для своих детей, — признаюсь я, не зная, куда деть глаза.
— Конечно, дворцы и яхты! Нам бы побыть в такой тюрьме хоть день, — без стеснения отвечает Анна, и я готова согласиться с ней, но ее резкое поведение не дает мне сделать этого.
— Мама, — просит Даниэла, схватившись за живот. — Прекрати, прошу тебя. Плохо всем: и им, и нам..
В ответ Анна пугается, оставляет овощи и встает на колени рядом с дочерью, положив руку ей на живот.
— Это твой отец сделал с ней. Погляди.. — взрывается она.
— Что? — судорожно переспрашиваю я, глядя то на Даниэлу, то на Анну. — О чем вы?
— Мама, не нужно, — просит дочь, но женщина непреклонна и решает рассказать мне все, что думает об отце.
— Этот мерзавец, Нокс, приехал в Магалис семь месяцев назад. И увидел Даниэлу на одной из улиц, а после люди Хосе доставили ее к нему. Он не брал ее силой, но у нее не было выбора. Ни у кого из нас его не было, пока Ксавьеро не взял нас под свое крыло из-за Луиса! — сокрушается Анна. — Они забирают у нас юных дочерей и делают все, что хотят, а потом возвращаются к своим семьям как ни в чем не бывало!
— Я не верю, — шепчу и в ужасе вскакиваю с места. — Отец любит маму и.. Вы лжете!
— Это ты живешь во лжи, несчастное сытое дитя, — язвит женщина. — И мешаешь Эвану помочь нам. Может, ты здесь, чтобы остановить его? Может, ты одна из людей Хосе?
— С меня довольно, — говорю я и устремляюсь к дороге, обронив миску риса.
Следом звучит что-то неприятное, но я не вслушиваюсь, потому что нахожусь в каком-то трансе и от шока не замечаю, что быстро иду в сторону берега.
Когда я выхожу на пустынный пляж, сажусь и несколько минут смотрю в одну точку, поджав колени, в голове возникают два образа. Оба принадлежат отцу, только один из них изображает доброго волшебника, каким я считала его до этого дня, а другой принадлежит лжецу и, возможно, насильнику.
Двое быстро расходятся по сторонам и внимательно смотрят на меня, а я наблюдаю за Эваном, который возникает между ними и никак не решится показать настоящее лицо..
Я вижу их до тех пор, пока солнце не достигает зенита и начинает жечь плечи. Только тогда я решаю вернуться, чтобы дождаться Эвана и попрощаться с ним. Как вдруг сзади ко мне подходит кто-то и одной рукой хватает за плечо, а другой закрывает рот.
Спустя секунду я чувствую покалывание в руке, будто ее укололи маленькой иголкой, и все вокруг превращается в одно цветное пятно, переходя в темноту и полное спокойствие.