До последней строки

Глава 24

Похоже, мои страхи стали реальностью! Я долго корила себя за обман, но то, что мне удалось узнать, благодаря ему, уже час не дает покоя ни душе, ни сердцу!

Я сижу на заднем сидении автомобиля, который быстро едет вдоль берега, и наблюдаю, как солнечные блики, отражаясь в его стеклах, создают иллюзию радости и полной красок жизни. Только внутри меня темно, как ночью, а мысли смертоносным вихрем кружатся вокруг единственного имени — Эван.

Он оказался не простым бизнесменом, который сумел выбраться из нищеты и построить достойную компанию, а одним из этих ужасных людей! Бывшим членом преступного синдиката, и Луис, без сомнений, в прошлом тоже был его частью!

Они оба пытались скрыть от меня чудовищную правду. Правду о себе, об отце и о моем месте в том, что происходит! И теперь я не уверена, что смогу доверять хотя бы одному из них!

От осознания мне хочется кричать, но еще больше проснуться и понять, что все это сон, а Эван все еще лежит рядом и обнимает меня, как этим утром. Только все это ложь, и теперь воспоминания об этом, словно осколки, ранят меня, превращая каждое биение сердца в боль!

Неужели это все по-настоящему, и я, как маленькая девочка, не хотела замечать очевидного? Как мог такой мужчина, как Эван, внезапно появиться на том вечере и сразу воспылать интересом ко мне? А отец молниеносно отпустить нас на Косту и, более того, поручить незнакомцу важное задание?

Никак! Он точно знал, что делает, когда отпускал свою дочь в невинное путешествие по реальной жизни! И все потому, что сам выбрал человека, который отправится со мной!

Да, он прав. Теперь я отчетливо вижу, как выглядит жизнь за пределами особняка Ноксов! Что творится за его красивыми сводами, счетами в швейцарских банках и разговорами в курительных комнатах после изнурительных приемов. Но страшнее всего понимать, что творят благородные джентльмены, когда снимают маски за спинами своих семей!

Все сходится. Эван — точно человек отца, и никакого давления и угроз ему не было, но сейчас его пытаются переманить на другую сторону, и это грозит нам обоим серьезной опасностью!

Эван продолжает смотреть на меня через зеркало заднего вида, но Луис все время мешает, направляя его в свою сторону. Это происходит до тех пор, пока оба не берутся за него одновременно и сталкиваются взглядами, словно соперники, а не друзья.

Я же вскользь замечаю это, но делаю вид, что нахожусь где-то очень далеко, потому что отныне меня волнует только мысль: смогу ли я закончить все сейчас или глаза и руки Эвана продлят иллюзию своей особенной пленительной ложью?

Наконец мы останавливаемся у небольшого двухэтажного дома, обвитого плющом. Облупившаяся бежевая штукатурка выдает, что ему много лет, и семья, живущая в нем, не имеет средств, чтобы переехать или хотя бы сделать ремонт. Крыша над крыльцом давно продавлена сильными ливнями или согнулась от старости, ступени обшарпаны, и только густой зеленый сад с фруктовыми деревьями придает этому месту особенный уют.

Луис выходит из машины первым, и ему навстречу идет полная темноволосая женщина лет сорока пяти в легком светлом платье, а вслед за ней появляется худенькая девушка с длинными кудрявыми волосами. На ней надет широкий халат, чтобы скрыть большой живот, и я отчего-то принимаю ее за жену Луиса.

Он подходит к женщине и тепло целует в лоб, а затем обнимает девушку и оборачивается.

Я же ничего не чувствую к этим людям, поэтому выхожу и смотрю совсем в другую сторону. Туда, где за крышами таких же ветхих домов виднеется золотистый берег и зовет меня вернуться в миг, когда я беззаботно плыла сюда с любимым человеком и без сомнений отдавала ему всю себя.

— Вив, — говорит Эван, выйдя вслед за мной.

— Пожалуйста, оставь меня на время, — молю я, не скрывая разочарования. — Мне нужно все осознать.

На самом деле я больше не хочу давать ему возможность переубедить себя, поэтому стараюсь не смотреть в его идеальное лицо и не слушать новых обещаний. Он же не оставляет попыток поговорить и склоняется к моему лицу, чтобы понять, о чем я думаю.

— Что осознать? — с оттенком раздражения спрашивает он.

— Все это. Прошу! — вскрикиваю я, привлекая внимание Луиса и женщины, которая устремляется к нам.

— Ладно, — Эван демонстративно поднимает руки, чтобы показать, насколько ему неприятно. — Останься с Анной, а я вернусь, и мы поговорим. Я не могу больше откладывать этот разговор.

Возможно, и не стоит, потому что я сама догадалась обо всем..

— Это Анна, моя сестра, — говорит Луис и представляет девушку рядом: — А это Даниэла, моя племянница. Они позаботятся, чтобы тебе было комфортно.

— Вивьен, — отвечаю я, но вижу резкий оценивающий взгляд Анны и не хочу больше что-то говорить о себе.

Очевидно, что ей и так все давно известно, благодаря Луису.

— Проходите, — цедит она, еле скрывая, насколько ей не нравится мое присутствие, но остальные делают вид, что не замечают этого.

Единственный человек, на лице которого при виде меня появляется улыбка — Даниэла, и она с теплотой берет меня за предплечье и ведет в сад.

Уже оттуда я наблюдаю, как машина с Эваном трогается с места, и звук ее мотора быстро сменяет шелест листьев апельсинового дерева. Даниэла садится под него в старое плетеное кресло и берет миску с рисом, предлагая то же сделать мне.

— Это для паэльи, — с большим акцентом объясняет она и начинает медленно перебирать рис руками, выискивая мусор и мелких насекомых. — Вы знакомы с этим блюдом?

— Да, конечно, несколько раз нам готовили его, — сажусь и задумываюсь, потому что не хочу подчеркивать свое положение из-за наличия дома личного повара, а после продолжаю по-испански: — Мы с мамой готовили его.

— И что вы добавляли? — воодушевленно спрашивает девушка. — Мы делаем ее с овощами и небольшими кусочками курицы или мидий, если удается найти их на побережье.

— То же самое, — выдумываю я, беру вторую миску и решаюсь спросить: — Вам нравится жить на этом острове?

— Раньше было хуже, — признается Даниэла и все время смотрит на дверь в дом. — Пока Ксавьеро не отбил Родэас у Хосе.

— А что было при нем? — внезапно спрашиваю я, потому что хочу понять, на кого работал Эван в прошлом.