Страница 24 из 98
Когда же мы наконец садимся, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:
— Что он сказал обо мне?
— Что ты сложный, — настороженно отвечаю я, продолжая вглядываться в его надменное лицо, освещенное придорожными фонарями.
— Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! — вскрикивает спутник и при виде темного седана с людьми отца бурчит: — Прекрасно, еще и охрана подоспела.
Эван сам не свой!
На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.
— В чем дело? Объясни мне, — спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.
Он не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:
— Не могу. Это касается только меня и твоего отца.
Я откидываюсь на сиденье.
— Я не о том.
— Мы договорились не задавать вопросов. Меня догнало прошлое, вот и все.
В салоне повисает тишина, и Эван не делает ни одной попытки объясниться.
Некоторое время я смотрю на цепочку огней от тусклых фонарей, пролетающую мимо нас, ищу среди туч звезды и сквозь приоткрытое окно ловлю порывы прохладного ветра, но на самом деле не перестаю думать о том, что случилось. Вновь откидываю голову, верчу кольцо на пальце и постоянно ерзаю, отчего Эван начинает громче дышать и наконец тянется к радио, чтобы заглушить звенящее напряжение музыкой.
Следующие пятнадцать минут в салоне звучит дребезжащее безумие, прерываясь на новости и сводки о погоде. Не уверена, что ему нравится такая музыка, но она и правда помогает заглушить мысли. Во всяком случае, Эван перестает делать резкие маневры и постепенно успокаивается.
Я же, наоборот, очень хочу снова услышать тишину и тянусь к радио, чтобы выключить его. Только вместо этого переключаю волну, и нас окутывает приятная мелодия.
Похоже, я знаю, что должна сделать!
— Останови машину, — резко прошу я, глядя на Эвана.
— Не лучшая идея. Здесь плохо освещенный участок дороги.
— Я сказала, останови! — снова требую я.
— Зачем? — удивляется он и сбавляет скорость из-за нового поворота.
Стараясь быть как можно нежнее, я кладу ладонь ему на плечо и тихо повторяю просьбу:
— Так нужно. Поверь мне..
— Ладно, — отвечает Эван и снисходительно снимает с себя мою ладонь. — Не люблю, когда меня трогают за рулем.
— Я учту.
Дожидаюсь, когда внедорожник остановится, и быстро перебираюсь на сиденье позади водительского кресла. Устроившись поудобнее, я тяну за регулятор, чтобы откинуть сидение вместе с Эваном и снова посмотреть в его прекрасные глаза.
— Что ты делаешь? — спрашивает он, привстав.
Я склоняюсь к его лицу, что уже начало покрываться легкой щетиной, и шепчу:
— Массаж, чтобы ты успокоился. И музыка наконец подходящая.
Эван явно настроен скептически, ведь в его жизни, наверняка, были более умелые женщины, но спокойно ложится и закрывает глаза.
Я же очень хочу поддержать его сейчас и начинаю вспоминать все, чему учил меня семейный врач мистер Фостер.
Dom Robinson — Fawn
Глубоко вздохнув, я медленно касаюсь его бровей подушечками больших пальцев и слегка надавливаю, рисуя дорожку до самых висков. В ответ Эван улыбается и расслабленно вздыхает.
— Мне уже нравится, Вив, продолжай, — тихо просит он.
— Как скажешь, — ласково шепчу я, спускаясь к основанию шеи, и осторожно сжимаю ее, приподняв его голову.
— Ммм, — протягивает Эван, полностью отдавшись моим рукам. — Ты полна сюрпризов, Вив.
— Тише, — прошу я, — слушай музыку и расслабляйся.
Размяв его сильную шею, я начинаю поглаживать его плечи, растираю и мну их, вызвав очередной громкий стон. Затем поднимаюсь к голове и погружаю ладони в его густые волосы, расчесывая их кончиками пальцев.
В ответ Эван выгибает спину и медленно поворачивает голову вслед за моими руками, а вскоре я чувствую, как его шею покрывают мурашки, постепенно овладевая всем телом.
Несколько минут он продолжает тихо стонать в такт музыке, извиваться и с силой сжимать кресло, но в конце концов не сдерживается и подтягивает меня к себе.
— Вив, это божественно, — говорит он, смотря мне в глаза.
Теперь мои губы напротив него, и я вновь чувствую пламенное дыхание на щеках.
— Я тоже умею делать один массаж.
Эван улыбается и начинает медленно ласкать языком мою нижнюю губу. Насладившись ею, он осторожно переходит к верхней, рисуя на влажной поверхности зигзаги и круги, а затем поочередно надавливает на обе, чтобы пробраться внутрь.
Крепко сжав мою шею, он собирает волосы, чтобы они не мешали нам, и уверенным толчком добирается до языка. От его настойчивого прикосновения я убираю свой и делаю вдох, но затем привыкаю, позволив Эвану целовать меня так, как он хочет.
Кажется, что между нами больше нет границ, и в тот миг мы стали одним целым, двигаясь в такт и улавливая желания друг друга. Но мы снова чуть не перешли черту и понимаем это, когда в стекло машины начинает стучать один из охранников отца.
— Мисс Нокс, здесь не лучшее место для остановки. Предлагаю продолжить движение, — говорит он, стараясь не смотреть на нас.
— Мне стало намного лучше, Вив, — издевается Эван и язвительно отвечает охраннику: — Спасибо, друг, ты очень вовремя.
— Это моя работа, — в той же манере произносит мужчина.
Я впервые попадаю в ситуацию, в которой чувствую себя, как застуканная школьница, но мне понравился этот запретный плод. А Эван и вовсе ведет себя как рыба в воде, поэтому без смущения натягивает кофту и поднимает спинку кресла.
— Сядь рядом, я должен видеть тебя, — властным тоном заявляет он.
— Уверен, что мне не стоит остаться здесь, чтобы вовремя помочь? — с улыбкой спрашиваю я.
— Я больше не увижу Луиса, значит, проблем не будет, — отвечает Эван, глядя в зеркало заднего вида.
— Хорошо.
Он помогает мне перелезть, и вскоре мы продолжаем путь.
Теперь мой спутник сосредоточенно смотрит вперед и временами улыбается, когда видит, что я внимательно изучаю его. Мне же не хочется задавать ему вопросы о том, куда мы едем и зачем. Я хочу просто жить в моменте и не думать, что будет дальше. Любоваться и фантазировать, чувствовать и строить планы.
Безоглядно доверять и радоваться каждой секунде, ведь с каждой милей пути их остается все меньше.