Страница 34 из 60
Мийра машинально окинула взглядом стол, наполовину заваленный бумагами. Рассеянно протянула руку, взяла ближайший. Задумчиво оглядела собственный рисунок бильярдного стола. Затем поднесла к глазам тот, что утром показала ей Вуксата: неплохо девчонка копирует. Виден отработанный навык рисовальщицы. И неудивительно: она же говорила, что сама делает эскизы узоров для вышивания. Интересно — неожиданно подумалось Мийре — с какого раза она так удачно скопировала стол? В принципе, на самом деле интересно не было — просто пришло в голову чем-то заняться, пока допивает кофе. Перебирая остальные листки, искомого не обнаружила: под руку попадались только её собственные чертежи — если, их так можно назвать. Тут ей припомнилось, как Вуксата скомкала один из листков, и глаза машинально зашарили вокруг в поисках смятого комка.
Интересно — вновь подумалось ей, и Мийра заглянула под стол. Там смятой бумажки тоже не оказалось. Вот, теперь совсем интересно — почуяла она неясную тревогу. Потому что память услужливо подсунула сказанное ночью Владом: с побегом Вуксаты не всё чисто. А следом потянулись и собственные сомнения в благотворных изменениях характера юной твизарии. Мозги зашебаршились и заскрипели, включаясь в работу. И первый плодом их усилий было озарение: юной — вот в чём её фундаментальная ошибка. Это там, на Земле девиц семнадцати-двадцати лет принято считать юными — фактически, детьми. А здесь в пятнадцать-шестнадцать ты уже вполне созревшая женщина — зачастую родившая первого ребёнка. Или не пережившая роды.
Значит, юная — поднялась Мийра и зашарила взглядом по полу. Заинтересовавшая её бумажка, как сквозь землю провалилась. Она обошла стол, заглянула во все углы. Приседа перед шкафом, сделанным на заказ, пошарила под ним рукой: и тут ничего. Становилось всё интересней. Хлопа замерла на полдороге к кухне, с удивлением наблюдая за перемещениями хозяйки. Не уразумев причины её бесполезных поисков, на всякий случай предупредила:
— Полы помыты. Ещё с утра.
— А ты, случайно, не находила смятого листа бумаги? Может, решила, что мусор, и выбросила?
— Кто ж бумагу станет выбрасывать? — изумилась Хлопа.
Ну, да — согласилась с ней Мийра. Тут бумага слишком ценный материал, чтобы им разбрасываться. Даже использованная, она ещё пригодится.
— Значит, не находила, — пробормотала потерпевшая фиаско ищейка, поднимаясь с колен.
— А что, больно важной была? — забеспокоилась Хлопа, тоже рефлекторно зашарив глазами по полу. — Так, я поищу.
— Поищи, — задумчиво бросила Мийра, направляясь к входной двери.
Хотя уже знала: бесполезно. Вуксата смяла не испорченную копию чертежа — она поспешила спрятать от сакризии нечто совсем иное. Память автоматически выбросила на поверхность запись того эпизода. Мийра остановилась перед дверью, вгляделась в собственное воспоминание и поняла: Вуксата не рисовала, а писала. Не вычерчивала линии, а водила грифелем точно так, как пишущий человек. И намеренно скрыла написанное.
— Мата Хари недоделанная, — проворчала под нос начинающая контрразведчица.
— Чего? — переспросила озадаченная происходящим Хлопа.
— Ничего, — отмахнулась хозяйка. — Ты иди, не обращай внимания.
И поздравила себя с тем, что не прощёлкала такое важное событие. Детективы она не любила, шпионские истории тем паче. Но время от времени всё-таки посматривала подобные фильмы. Во всяком случае, Штирлица смотрела несколько раз — дедушке этот сериал страшно нравился, вот она и составляла ему компанию. Немудрено, что следующая идея пришла ей в голову сама собой, как пришла бы значительному большинству её прежних соотечественников.
Мийра вернулась к столу. Взяла верхний лист со стопки чистых — вспомнила, что Вуксата писала не на столешнице, а именно на верхнем листке стопки. Чтобы чего-то добиться от местных грифелей, нужно довольно сильно на них давить. Следовательно, не всё потеряно — поднесла она к глазам ставший верхним листок, после того, как его предшественник был смят и отброшен. Так и есть — довольно улыбнулась, обнаружив чёткие отпечатки слов. Теперь достаточно аккуратно закрасить весь лист карандашом…
Стоп — в последний момент отдёрнула она руку, сообразив: этим грифелем она снова будет давить на бумагу и отпечатки пропадут под нажимом. Пришлось обуздать любопытство. Мийра отложила грифель, сунула драгоценную улику в середину стопки бумаг — для пущей предосторожности. Тут её дилетантские шпионские навыки подсказали, что при передаче бумаг могут оказаться посторонние. Она снова вытащила вещдок и внизу приписала: оттиск письма Вуксаты.
Теперь хорошо — похвалила себя Мийра за предусмотрительность, сунула вещдок обратно в стопку бумаг и огляделась: куда бы спрятать? Вездесущая Хлопа везде залезет своей тряпкой. В шкаф между вещей тоже не сунешь: опять придавишь хрупкие отпечатки. В сундук тем более. Что за наказание — досадливо огляделась она в поисках тайника. И почему они с отцом не додумались сделать какой-нибудь потаённый сейф? Ну, Хайдан понятно почему: он фильмов про Штирлицев не смотрел. А она потому, что кукушка.
В конце концов, самым потайным местом оказалась собственная рубаха. Мийра вернулась в свою спаленку и переоделась. Штаны оставила, а под верхнюю рубаху поддела нижнюю с кружавчиками — благо, сшила их целых две. Жилет напялила самый просторный отцовский — под своими облегающими проклятущие отпечатки тоже сплющит. И в таком вот наряде огородного пугала она предстала перед отцом, с упоением гонявшим бильярдные шары.
Хайдан, скептически оглядев принарядившую дочурку, невозмутимо поделился с присутствующими своим горем:
— Совсем я в своей скаредности погряз. Родную дочь приодеть не могу.
— Или у неё опять с головушкой нелады, — проворчал Олух, укоризненно качая головой.
— Это у тебя на дворе нелады, — съехидничала Мийра. — Где Лютик учит братца пугать храглов.
— Уже не учит, — степенно возразил Олух. — Уже прогнали баловников.
— И где они теперь? — забеспокоилась безалаберная мамаша.
— Крендельки у Хлуры трескают, — успокоил её отец и вернулся к насущному: — Ты чего так вырядилась?
— Нужно сбегать кое-куда, — неохотно призналась она.
— Опять? — нахмурился Хайдан, посмотрев на дочь с подозрением. — Куда это? Дома сиди.
— Чего пристал⁈ — насмешливо окликнули Угрюмца из-за соседнего стола. — У него дочка на выданье, а он ей гулять запрещает!
Мийра даже оборачиваться не стала на группу поддержки. Отец же погрозил кому-то кием, а ей приказал: