Страница 2 из 60
— И вот ещё, — продолжил наставлять молодую транжирку умудрённый человек. — Бросила бы ты затею с атласом. Придумала же: обивать стены дорогущими тканями. Мне бы прежде кто такое предложил, решил бы, что у него мозги повытрясло начисто.
— А вожакам Ухортару и Брунтару понравилось, — зашла Мийра с козырей, дабы подсократить препирательства.
— Этим и не то понравится, — укоризненно проворчал обычный человек, знавший меру во всём. — Твизы известные транжиры. Любят выставлять напоказ своё богатство. Оттого и твоя затея с заведением для оборотней им душу греет.
Слушая старого ворчуна, Мийра с интересом наблюдала, как в сторону новостройки свернула вывалившаяся из трапезной делегация. Которую возглавлял бессменный воспитатель Лютика. И, как всегда, малыш восседал на плечах Утрала — точь-в-точь раджа на любимом слоне. Их сопровождала парочка твизов — значит, собрались побегать. Всё бы ничего, но иногда Мийре казалось, будто её сын уже и на диграла перестал походить: половина повадок усвоена у тариконов. И как мужикам не надоест? Диграл же по сравнению с ними неисправимый тихоход — с ним особо не побегаешь.
— Вот, и я говорю, — довольно констатировал мастер-каменщик, когда делегация ввалилась на первый этаж будущего клуба. — Слышишь? — склонил он голову набок, поднеся к уху ладонь.
— Что? — не поняла Мийра, занятая своими мыслями.
— Полы внизу скрипят, — не понял, в свою очередь, мастер, как могло получиться, что дигралия туга на ухо.
— А, это, — пожала она плечами.
Конечно, она слышала — даже через толстое перекрытие. Просто не придала значения. Ну скрипят, и скрипят — подумаешь, невидаль. У них на постоялом дворе не скрипят только полы в кухне: они там каменные.
— Во-от, — многозначительно протянул мастер.
Но объяснить это «вот» не успел: троица твизов одолела стонавшую под ними временную лестницу и нарисовалась перед сакризией во всей своей красе.
— Опять кашей кидались, — укорила Мийра здоровенных лбов, оценив размах пресловутой «красы». — И толком не стёрли её. Вам сколько лет, детишки?
— Не бухти, — снисходительно отмахнулся Утрал, дёрнув за ноги своего наездника.
— Мама! — вытаращился сын честными-пречестными глазёнками-головастиками. — Мы не нарочно. Просто Хлура забыла насыпать в неё ягод. А без ягод пускай сама её трескает.
— Не груби, — погрозила она пальцем, не в силах скрыть улыбку.
— Мы не нарочно, — подтвердил один из твизов ленивым голосом то ли обожравшегося, то ли обнаглевшего бездельника. — Мы с умыслом.
— Вы неисправимы, — вздохнув, Мийра достала из рукава платок и потянулась к сыну стереть со щеки остатки каши.
— Горбатого могила исправит, — с той же ленцой прокомментировал её упрёк юморист.
Она так и застыла с поднятой рукой, чувствуя, как глаза лезут из орбит. Что он сказал? У аборигенов нет и не могло быть такой поговорки. По одной простой причине: из-за отсутствия традиции хоронить покойников в могилах. Их сжигали: и люди, и оборотни. Зато на одной далёкой планете…
— Я сам, — подражая пестуну, снисходительно объявил Лютик и отёр щёку: — Вот и всё. Так, мы пойдём? — выжидательно уставился на застывшую маму удивлённый её ступором ребёнок.
— Ты чего, сестра? — не меньше всадника удивился и его боевой конь. — Будто живого бога увидела, — подмигнул он укоризненно взиравшему на оборотней мастеру.
— Не богохульствуй, — строго указал тот, что боги не его ума дело.
— Прости, дружище, — пожал плечами добряк Утрал, отчего Лютик слегка подпрыгнул.
А Мийра опомнилась и с трудом оторвала взгляд от знатока русских поговорок. Не зная, что и думать, не сумев вовремя сохранить невозмутимость. Утрал, заметив интерес сакризии к спутнику, представил того:
— Это Брут. Сынок твоего приятеля Брунтара. Что, понравился? — подмигнул он Мийре по-приятельски.
Чем помог окончательно опомниться. И даже свести всё в шутку — благо на такой вопрос у всякой женщины есть заготовки.
— Настолько, что заснуть сегодня не смогу, — отшутилась она, растянув губы в насмешке. — Всю ночь буду мечтать, чтобы он прикусил себе язык.
Оборотни заржали — мастер тоже степенно похмыкал. Только Лютик не засмеялся, удивлённо посмотрев на шутницу:
— Мама, Брут хороший. Он меня учит, как далеко бегать и не уставать. А ещё, как не угодить в лапы дракона. И как перебираться через камни, чтобы не сломать ногу.
— А, как рога себе не обломать, он тебя не научил? — выдала Мийра провокационную шутку.
В надежде, что знаток русских поговорок ещё раз поразит чем-нибудь нездешним. Но тот лишь ухмыльнулся и одарил сакризию довольно вызывающим взглядом. Лишь теперь она оценила его вполне традиционную внешность среднестатистического оборотня. Косая сажень в плечах — пожалуй, все три. Довольно высокий — вровень с великаном Утралом, но тело более гибкое, подвижное. Лицо — с точки зрения уроженки слишком далёких мест — некрасивое, слишком грубое, но… Привлекательное из-за глаз: не очень узких, проницательных, даже не пытавшихся скрыть процветавшую в них чертовщинку.
Острый прагматичный ум, не брезгующий цинизмом — подсказала Мийре интуиция. У неё просто не могло не выстрелить в голове: он так похож на Влада! Подумала и даже испугалась: окончательно свихнулась на своей идее фикс. Скоро будет находить его в каждом втором оборотне. С другой стороны — не позволила ей паранойя спрятаться за самокритикой — он сказал ровно то, что сказал. И явно знает смысл слова «могила». Так, что — позвольте спросить — теперь с этим делать?
— Обязательно научу, — иронично ответил сакризии сын вожака племени Бру. — Сразу, как только обзаведусь собственными рогами. И кто-то их обломает.
Естественно, шутка зашла: над стройкой раздался гулкий хриплый хохот оборотней, пронзённый звонким детским смехом. Пока они успокаивались, Мийра придумала новую провокацию. И, едва Лютик в последний раз смешливо хрюкнул, с театральной укоризной молвила:
— И ты Брут.
Тот пронзил её острым издевательским взглядом и чётко, почти по слогам произнёс:
— На Теневой стороне лишь один Брут.