Страница 19 из 60
Мог же этот твердолобый Голос Племени поговорить с ней — просто по-человечески? Знает же, что она волнуется — и за мир во всём мире тоже. У неё тут бизнес расширяется — между прочим, с подачи тех же твизов. Кто орал: хотим собственный клуб? Она, понимаешь, залезла в долги, влезла по уши в строительство, а они воевать надумали. И кто, простите, возместит ей потери, если оборотни перестанут захаживать на постоялый двор Угрюмца? На одних горожанах прибыль не получишь — даже при полном длительном аншлаге. Скоро торговля между Серыми Горами и Теневой Стороной начнёт сбоить, доходы населения упадут, и желающих избавиться от излишков в развлекательных заведениях поубавится.
На этой упаднической мысли размышления бизнес леди и были прерваны неожиданным вторжением.
— Хозяин, — добродушно пробасил ввалившийся в гостиную Утрал.
— Хозяин, — дружески кивнул отцу последовавший за ним Брут.
Вот уж кого Мийра ожидала увидеть меньше всего, так этого мутного кандидата на роль попаданца из её мира. Настораживал он её — интуиция сразу начинала бить в барабаны при одном появлении сынка вожака Брунтара. Хотя — честно признаться — и нравился он ей. Если отбросить всё остальное, глаза… верней, взгляд, брошенный Брутом на хозяйку, чертовски напоминал Влада. Тот смотрел на неё точно так же, когда ставил в тупик очередной оригинальной выходкой. Душа прямо-таки тянулась к нему… как последняя дура!
Между тем, оба великана расступились, и в гостиной Хайдана нарисовалась парочка незнакомых твизов. Таких же богатырей, как первые двое. Не дав встрепенувшейся сакризии перехватить инициативу, Утрал представил товарищей по вторжению:
— Это Хорбут и Махрал.
Представители четырёх племён — машинально отметила Мийра, разглядывая новых знакомцев — Тра, Бру, Хор и Хра. Нет лишь оборотня из племени Вуксаты. Случайность — засомневалась она, покосившись на затаившуюся за столом девчонку. Та ответила сакризии растерянным взглядом — странно, что не испуганным. Она так уверена, что явились не по её душу? Судя по всему, да. Но сейчас выяснять подоплёку будет некстати — лучше узнать причину внезапного визита.
— Ну, что? — вновь не предоставив ей возможности открыть рот, осведомился Утрал у Хайдана. — Идём?
— Куда? — на этот раз растерялась и Мийра.
Выпучившись на преспокойно перебиравшего удочки отца.
— Бальку! Бальку! — в отличие от двух опешивших дам, моментально сообразил Катрай, забираясь на закорки старшего брата.
Лютик подхватил его под коленки, встряхнул, усаживая на своей спине поудобней. И солидным голосом взрослого человека снисходительно пояснил:
— Мама, мы ещё вчера сговорились порыбачить. Хлура просила, чтобы ей рыбы притащили, а то прежняя протухла. На реке и Катрая отмоем. Чего ему бани дожидаться?
— Только не говорите, что и вы станете рыбачить, — опомнившись, мило улыбнулась она Утралу. — Тариконы и рыба. Ничего смешней не слышала.
— Зачем? — насмешливо осведомился сородич и опекун Лютика. — Мы просто на берегу поваляемся, — поделился он планами на день.
— Тысчонку распишем, — уточнил Брут.
Он так и сказал: распишем. Прежде такого понятия в словаре аборигенов не существовало: оно было изобретено почти сразу после фиктивного изобретения самой игры. Как не существовало и уничижительной формы слова «тысяча». Фразы «расписать дурака», «расписать тысчонку» в разговорах появились недавно, и Мийре очень хотелось бы знать, кто ввёл их в оборот. К примеру, в исполнении Брута нововведение звучало вполне естественно — словно аборигены искони так выражались. Или она пытается выдать желаемое за действительное — одёрнула себя Мийра, выбросив из головы мысли о Владе. Потому что на повестке более насущные проблемы:
— Так понимаю, вы взяли на себя заботу о безопасности Вуксаты? Или только её сына? Потому что, если вы отнимете у неё ребёнка… — нахмурившись, приступила она к угрозам.
— Чего ты вечно нагнетаешь? — отмахнувшись от раскипятившейся сакризии, присел на корточки Утрал.
Ухмыльнулся и приказал подковылявшему к нему Лютику:
— Скидывай братца. А то лопнешь с натуги. Ты давай на своё место, а его он понесёт, — кивнул опекун на Брута.
— Нет! — вырвалось у Мийры.
Она обернулась на Вуксату — та снова не проявила беспокойства. Смотрела на всех вторженцев благосклонно и даже не почесалась уточнить о намерениях конвоя. Ничем иным эти четверо быть не могли. Только вот этот Брут…
— Дочь, — буркнул отец, сидя на лавке у входной двери и натягивая сапоги. — Угомонись. Защитница выискалась, — едко проворчал он и приказал: — Ступай делами займись. И подругу прихвати. Нечего ей тут рассиживаться в безделье. Всякие глупости думать. У вас работы целый воз.
— Вот, за что тебя уважаю, Хайдан, — хрипло пробасил Хорбут, криво усмехаясь, — так за то, что умеешь ты с женщинами.
— Собрал вокруг себя самых строптивых, — саркастически подхватил Брут, усаживая на плечи восторженно клокотавшего Катрайчика. — И каждой умеешь рот заткнуть.
— Ха. Ха, — с подчёркнутой издёвкой в голосе оценила Мийра их скудный юморок.
Не потому, что хотела уязвить — потому, что сказать было нечего. Кажется, все тут всё понимали, кроме неё. Пора ей последовать совету отца: заткнуться и не выставлять себя на посмешище. В конце концов, если Вуксата спокойно отпускает сына с этой четвёркой, значит, ей вообще нет причин мельтешить. Пускай сами разбираются — демонстративно занявшись уборкой посуды со стола, мысленно бухтела благодетельница гонимых. Только потом не лезут к ней с мольбами о помощи — покосилась она в сторону задумчиво улыбавшейся твизарии.
Та по-своему поняла взгляд сакризии: пробудилась от грёз, подскочила и тоже подхватила грязную опустошённую миску. Так они и занимались женским делом — хлопотали по хозяйству — пока мужики не покинули дом, чтобы заняться исконно мужским делом: рыбалкой и картами.
— Ушли? — хмуро осведомилась явившаяся Хлопа, едва за ними закрылась дверь.
Она величаво проследовала к столу и надменно бросила:
— Сама уберу.
Вуксата удивлённо посмотрела на сакризию: служанке такое позволено?
— Замечательно, — преувеличенно ласково промурлыкала Мийра, освободив руки и предложив гостье: — Пошли мыться? Лично мне уже опротивело таскать на себе кучу грязи.
— Баня готова, — горделиво оповестила Хлопа.