Страница 14 из 60
— Я поползу на животе. Посади его мне на спину. А лучше положи. Погоди, — придумала Мийра, как не потерять малыша. — Суй его под жилетку, чтобы не соскользнул. Я сейчас её расстегну.
Вуксата быстро сообразила, к чему всё эта возня. И довольно успешно упаковала сына под жилетку сакризии. Которая давала последние наставления:
— Я первая. Ты не отставай. Если наверху уже появились другие твизы, мне придётся сразу же прыгнуть в тварную изнанку. А ты должна подхватить с моей спины сына. Причём аккуратно. Поняла?
— Поняла, — выдохнув, решительно подтвердила осмелевшая Вуксата.
— Сумеешь? — засомневалась Мийра. — Я не смогу долго ждать, пока ты будешь возиться. Может, мне сразу придётся драться.
— Я смогу! — почти прокричала девчонка, закончив возиться с жилеткой.
Поразительно, но Катрай больше не плакал и не пытался вырываться. Затих под жилеткой, как зайчонок в норке, пока зайчиха уводит подальше лису.
— Вот и молодцы, — искренно похвалила обоих Мийра, пускаясь в обратный путь.
Ещё не добралась до выхода из норы, как почуяла: худшие опасения, как всегда, оправдались. Надежды на лучшее не так расторопны: вечно свернут не в ту степь. А ты после расхлёбывай — досадливо подумала она и остановилась, чувствуя, как дигралия просится наружу. Им — с её человеческой половинкой — угрожают те, что наверху. А они тут ползают беззубыми кротами, вместо того, чтобы рвануть наверх и вздуть обидчиков.
— Что случилось? — мигом почуяла неладное Вуксата.
Ухватила сакризию за ногу, задёргала её, будто это могло сдвинуть ту с места.
— Опоздали, — досадливо оповестила Мийра. — Наверху другие тариконы. Если не изменяет нюх, примерно десяток.
— Тогда назад? — упавшим голосом спросила твизария.
— Даже не думай, — спохватилась Мийра, что придётся ползти за ней во второй раз. — Ни один мужчина сюда не пролезет. Поэтому я выскочу из норы, а ты затаись у самого выхода. И постарайся не удариться в панику. Нам с твоим братом и без того нелегко придётся. Не хватало ещё с твоей истерикой разбираться.
— Я не запаникую, — явно обидевшись, пробухтела девчонка, осторожно выуживая из-под жилетки сына.
Тот, как назло, вцепился в края проймы и застрял. Пришлось высвободить из жилетки плечи, и Вуксата, наконец-то, стянула со спины обоих. Отважная сакризия тяжко вздохнула и подползла к выходу из норы, который перекрывали мощные мужские икры в стоптанных сапогах. Она ударила кулаком по правой и раздражённо прошипела:
— Выпусти меня!
Ноги исчезли. Вместо них показались две руки, подхватили её подмышки и вытащили наружу. Хорошо всё-таки, что они затеяли свою авантюру ночью — мельком подумала Мийра, окидывая взглядом супротивников. Днём бы глаза ещё с минуту привыкали к свету. А сейчас милое дело: каждую рожу разглядела. Каждого твиза из тех, что окружили нору полукругом. И многих из тех, кто стоял дальше, образовав полный круг.
Все мы девчонки время от времени представляем себя героинями каких-то прочитанных книг — неожиданно подумалось Мийре. Которая давным-давно осознала, отчего с такой необузданной безоглядной страстью стремилась сюда: конечно же, занять место привидевшейся инопланетянки. Неизвестно: продолжают ли представлять ли себя героинями романов взрослые женщины — она ещё не дожила до настоящей взрослости. Но, ей казалось, что и повзрослев, всё так же станет фантазировать: как бы себя повела на месте другой женщины с выдуманной судьбой?
Почему вдруг мысли свернули куда-то не туда? Само собой из-за стресса. Её, можно сказать, подвели к гибельной черте, где предстоит принять кошмарное решение: сумеет обычная девчонка осилить реальный подвиг, или струсит? Ни себя ведь защищает, ни сына, ни отца, ни дом родной — ей, вроде, вся эта заваруха без надобности. Они вообще тут ни при чём!
Однако какой-то безмозглый короед выполз из самых глубин души и вгрызся в мозг: нельзя отступить, невозможно! Вовсе не потому, что она там чего-то героически наобещала — хотя и это тоже. Главное: сильней страха пострадать — а то и вообще умереть — был страх опозориться перед самой собой, перед Хайданом, перед дедушкой. Думаете смешно? Ничего подобного. Если сейчас отступит, после не короед, а целый тигр станет грызть изнутри, превращая душу в труху. Собой хочется не только красоваться, но и гордиться. Будь она другим человеком — было бы проще. Но она — это она.
От себя никуда не деться — подхлестнула себя Мийра угрозой приобрести в будущем угрызения совести. И саркастически осведомилась у стоявшего прямо напротив твиза:
— С какой радости вы сюда припёрлись? Дома не сидится?
Здоровенный даже для оборотня мужик — поперёк себя шире — криво ухмыльнулся и ответно поинтересовался:
— Где это благородную сакризию научили так грубить?
— В благородном доме Тарея Кесулуса, — иронично поведала она заплесневевшую тайну своего происхождения, известную всем обитаемым землям.
— Откуда ты удрала, задрав хвост? — поддел её великан с прискорбно умными глазами.
Между прочим, державшийся с видом не последнего в племени человека. Один из лидеров — а с этой публикой нужно держать ухо востро. С другой стороны, он же принадлежит к числу явных кандидатов на пост вожака — то есть, постоянный конкурент. А у конкурентов всегда имеется камень за пазухой, готовый полететь в руководителя, ныне действующего. Есть простор для манёвра.
— Все три хвоста, — кокетливо поморгав, напомнила Мийра и добавила: — Со всем, что к ним прилагается.
— Неужели станешь драться? — нарочито удивлённо восхитился собеседник.
И перекинулся взглядами с ближайшими сородичами: мол, смотрите-ка, люди добрые, какая у нас грозная штучка завелась. Прямо-таки шок и трепет.
— Обязательно, — доверительно сообщила твизу полукровка.
Которой закон нигде не писан: ни на родной Неомрачённой сторонке, ни на Теневой. Да что там! Даже на обратной стороне Луны или изнаночной колец Юпитера. Желает проверить? Жаль, конечно, не хотелось бы, но пускай попробует. Она решение приняла, и от своего не отступится. А вот ему решение ещё предстоит принять. И, в отличие от сакризии, отвечать за него не перед папой, а перед всем своим племенем. В первую очередь перед вожаком, давшим слово защищать златоглавую пиявицу перед всем миром.