Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 4

'В жизни каждого человека настаёт момент, когда

он узнаёт себе подлинную цену. А подобная цена не

бывает вчерашней, сегодняшней или завтрашней,

как в магазине. Такой ценник уже не заменить'

(Объяснял дедушка внучке, что такое совесть)

Мийра приготовилась, что бежать придётся далеко и долго. Не беда — лишь бы успеть. По-настоящему её беспокоила только одна мысль: лишь бы отец не поднял бучу, если дочка пропадёт надолго. Твизы знают, что никто из них не посмеет навредить сакризии. И, если та где-то шляется, могут заподозрить, что неспроста. А какое «неспроста» способно её удерживать вдалеке от дома? Тем более, имея репутацию домоседки, не слишком часто выгуливавшей свою дигралию. Конечно, эта дура влезла не в своё дело — двух мнений быть не может. И, следуя логике, единственное «не своё дело» у неё может быть связано только с похищением сына. Эта трижды дура вечно суётся в него, не понимая, что с этой проблемой как-нибудь разберутся без неё.

Именно как-нибудь — мысленно иронизировала Мийра, не забывая прислушиваться к советам слуха и нюха дигралии. Несмотря на то, что её сопровождала парочка тариконов, чей слух и нюх ничуть не лучше, но опыт и знание местности значительно превосходят. Нет, осторожность не бывает излишней — всё-таки оторвалась она от несвоевременных размышлений, когда Вукдал остановился, как вкопанный. И медленно повернул к ней свою ужасную морду. Впился в неё ледяным взглядом природного убийцы и глухо, зло фыркнул.

Ничего не поделать: звериная натура. Хищники, разделившие между собой вершину пищевой цепочки, терпеть друг не могут. Несмотря на то, что оборотням в их тварной оболочке не нужно есть — значит, и охотиться. Они всё равно делят территорию — пускай из абсолютно иных соображений. Просто удивительно: как они с такой лёгкостью приняли в компанию Лютика? Если хотя бы один тарикон хоть единожды проявил бы по отношению к малышу агрессию, тот бы ни за что не стал с ними бегать. Но продолжает — и с удовольствием — значит, никакой агрессии.

Зато его мамочке кое-кто продолжает демонстрировать свой антагонизм, выдавая его за природный. На самом же деле, кое-кто просто не умеет себя вести — заключила Мийра, смерив собаку-переростка презрительным взглядом бескрылого, но всё-таки дракона. И внушительно пошевелила пальцами рук, оснащённых неотразимым маникюром: только попробуй на меня гавкнуть!

Вукдал намёк понял, снова фыркнул и отвернулся, уставившись куда-то вниз на склон то ли высоченного холма, то ли небольшой горы, куда они долго и мучительно взбирались. Страк, видимо, уже сообразил, где оказался, и первым начал спускаться с довольного крутого склона. Весьма ловко — что при особенностях строения тела собакольвиноподобных не вопрос. А вот для дигралии серьёзная проблема — напряжённо вглядывалась в его движения Мийра, сознавая, что предстоит попотеть. Её тело на четырёх ногах, обвешанное бронёй, не обладает подобной гибкостью.

По сути, дигралия представляет собой танк, у которого вместо башни из передней части торчит широкая плоская шея. Если передние ноги на крутом спуске хоть на миг потеряют опору, она кувыркнётся через голову и покатится вниз черепахой. Только черепаха может втянуть в себя конечности с головой, а дигралия нет. Переломается — к бабке не ходи. Поэтому Мийра приняла единственно верное решение: выпрыгнула из тварной оболочки и начала спускаться в человеческой. Рядом тотчас оказался Вукдал. И не столкнул её вниз — как у него наверняка чесалось — а наоборот подставил бок. Она вцепилась в жёсткую, как проволока, шерсть, и благодарно кивнула.

Искомое место оказалось небольшой ямой в земле примерно на середине спуска. Нора хринта — подсказала Мийре память дигралии. Довольно крупного землеройного зверя, отдалённо напоминавшего земного варана, одна из бабушек которого согрешила с барсуком. Но, там, где предпочитали проживать дигралы, хринты встречались редко. Вот и память тварной оболочки Мийры смогла подсказать лишь породу зверя. А так же, что нора заброшена: запах хозяина почти выветрился. Она присела, заглядывая в заросшую травой дыру, а за спиной нетерпеливо зафыркали сразу в четыре носопырки.

— Я что, полезу туда одна? — правильно поняла Мийра, к чему её принуждают.

И хотелось бы возразить, но смысла ни малейшего: эти Гераклы туда просто не пролезут. Застрянут, и спасательная экспедиция забуксует. А ведь в любой момент сюда могут нагрянуть и другие знатоки здешних мест. Которые твизы за сотни лет избегали вдоль и поперёк. Вот и пришлось бедненькой златовласой аристократке вставать на карачки. Заползти в нору и двигаться на еле ощутимый запах человека — благо, хоть клаустрофобией не страдала.

К счастью, уходившая вниз нора оказалась не такой уж бесконечной: метров двадцать с хвостиком — не больше. Ещё удачней оказался конечный пункт назначения: небольшая пещерка, где хотя бы на попу сесть можно. Что Мийра и сделала, пытаясь разглядеть свою находку. Взрослый человек очень старался дышать беззвучно, но получалось так себе. А ребёнок и постараться не сумел: вовсю сопел, как бывает перед добротным рёвом взахлёб.

— Вуксата, — мягко окликнула она беглянку. — Это Мийра. А наверху нас ждут Вукдал и Страк. Мы пришли за тобой. Тебе нужно срочно покинуть это место.

— Но… — еле слышно проблеяла несчастная затравленная женщина.

И стало понятно: без долгих уговоров её отсюда не вытащить. Мийра ещё не успела придумать, какими словами будет увещевать твизарию, когда издалека по тоннелю пронёсся раздражённый мужской вопль:

— Быстро вылезай! Нет времени тащить тебя силой!

— Это… Вукдал? — удивлённо прошептала Вуксата.

Её сынишка — Катрай Трайтарович — не выдержал и захныкал. Скорей из предосторожности, чем реально перепугавшись.

— Если не успеем уйти, твоему брату придётся биться насмерть, — грозным голосом принялась стращать Мийра запуганную женщину. — И мне, и Страку. А у меня тоже ребёнок. И на этот раз ты будешь по-настоящему виновата в том, что он потеряет свою мать.

Неизвестно, что подействовало успешней: её угрозы или повторный рёв братца? Но в темноте закопошились, подползая.

— Отдай мне сына, а сама следуй за мной, — приказала Мийра, нащупав ребёнка.

— Я сама, — попыталась отшатнуться Вуксата.

— Сама ты хотя бы себя вытащи! — раздражённо прошипела она, почти силой отняв на удивление затихшего мальчишку.

Прижала к себе, потом сообразила, что так им не выбраться. Поэтому сунула его обратно в руки матери и поспешно проинструктировала: