Замковый кризис-менеджер

— Самые настоящие, — Марта вздохнула и присела на край кровати без приглашения. — Господин-то некромант. Ему костяки поднять — раз плюнуть. Они и полы моют, и дрова таскают, и пыль вытирают. Но беда в том, что мозгов у них нет совсем. Им что ни скажешь — исполняют буквально, без рассуждения. Скажешь «принеси воды» — притащат ведро, а что вода из колодца, а не из пруда — не допрут. Скажешь «вымой пол» — будут тереть одной тряпкой до дыр, пока не остановишь. И командовать ими нужен человек живой, с головой. Потому-то господин и ищет обычных слуг, чтобы распоряжались костяными да за порядком следили. Я-то на кухне больше, мне некогда по замку бегать.

Анна слушала, и в голове у неё постепенно складывалась картина. Значит, замок полон ходячих скелетов, которые выполняют чёрную работу, но за ними нужен глаз да глаз. И именно для этого её наняли — чтобы быть этим глазом. Это было странно, пугающе, но в то же время… понятно. Она умела работать руками, умела организовывать, а уж с туповатыми помощниками ей было не привыкать — на стройке вечно попадались такие кадры.

— И много их? — спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Десятка три, — ответила Марта. — Но ты не бойся. Они смирные, агрессии никакой. Просто тупые, как пробки. Привыкнешь. Я вот привыкла.

В коридоре послышался какой-то звук — лёгкий перестук, будто кто-то рассыпал костяшки домино. Анна вздрогнула, но Марта только отмахнулась.

— Это, наверное, Костик опять ведро уронил. Вечно с ним так. Ладно, я чего пришла-то. Хозяин велел передать: как отдохнёшь да поешь, чтобы спустилась в кабинет. Контракт обговаривать.

— Контракт, — эхом повторила Анна. — Так это правда? Это всё…

— Правда, — кивнула Марта. — Ты в замке господина Элиаса ван Дерра, что в долине Туманов. И ты не в своём мире, уж не знаю, как там у вас называется. Он тебя выбрал. Призвал. Как и меня когда-то.

— Призвал? — Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. — И вас тоже? И вы… не захотели вернуться?

Марта мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти материнское.

— Я здесь уже пятнадцать лет, милая. Попала в этот мир такой же неприкаянной, как ты. Муж выгнал из дому, детей у нас не было, родни — никакой. Шла по улице, думала, куда податься, — и вдруг он. Господин. Появился из ниоткуда, как сейчас перед тобой. Сказал: «Служанка нужна. Еда. Жильё. Оплата. Думай». Я и подумала. И не пожалела ни разу.

Анна смотрела на неё во все глаза.

— И вы… не захотели вернуться? — повторила она.

— Зачем? — пожала плечами Марта. — Там у меня ничего не осталось. А здесь — семья, дом, дело. Сын у меня в магической академии учится, на целителя. Дочка за купца вышла, в городке живёт, что внизу, в долине, и внучка у меня уже есть — три годика, копия я в детстве. Когда господин спросил, не хочу ли вернуться обратно, я даже думать не стала. Здесь моя жизнь. Так что не боись, милая. Может, и у тебя здесь сложится.

Анна слушала и чувствовала, как что-то в груди медленно отпускает. Значит, это возможно. Не просто выжить в чужом мире, а обрести в нём дом, семью, счастье. Марта была живым доказательством. Обычная женщина из другого мира, выгнанная мужем, не имевшая ничего, — и вот она здесь, с детьми и внуками, уверенная и спокойная.

— Спасибо, — тихо сказала Анна. — Мне… мне это важно было услышать.

— Знаю, — Марта поднялась и отряхнула передник. — Потому и рассказала. А теперь идём, господин ждать не любит. Дитё я пока понянчу, внучку свою часто нянчу, так что привычная.

Она протянула руки, и Анна, поколебавшись мгновение, передала ей сына. Марта взяла младенца бережно, привычно, и малыш не заплакал, а лишь уставился на новое лицо с любопытством. Анна поправила передник, одёрнула платье и вышла вслед за поварихой в коридор.

Замок встретил её гулкими шагами и холодным сквозняком. Коридоры были длинными, полутёмными, освещёнными лишь редкими масляными лампами, в которых колыхались крошечные язычки пламени. Стены здесь были увешаны гобеленами — выцветшими, но всё ещё прекрасными, с изображениями сцен охоты и каких-то мифических существ. Под ногами то тут, то там пробегали тонкие трещины, но всё было чисто, без пыли и паутины. И пока они шли, Анна заметила первого скелета.

Он стоял в нише у окна, неподвижный, как статуя, и держал в костяных пальцах метлу. Одет он был в грубую холщовую рубаху и штаны, на черепе покоилась соломенная шляпа — нелепая, совсем не подходящая к обстановке. Пустые глазницы смотрели в стену, и если бы не лёгкое позвякивание костей, когда скелет чуть повернул голову на звук шагов, Анна могла бы принять его за манекен.

— Это Бернард, — небрежно бросила Марта через плечо. — Один из младших. Он метёт западное крыло. Уже неделю метёт, потому что я забыла сказать ему остановиться. Видишь, что значит — тупой.

Анна не ответила, лишь крепче сжала край передника. Сердце колотилось, но она заставляла себя идти ровно. Если это её новая реальность — что ж, она примет её. В конце концов, скелет с метлой ничем не хуже пьяного прораба, который орёт и машет кулаками.

Марта привела её к высокой дубовой двери с резным узором в виде переплетённых листьев и черепов — маленьких, почти незаметных среди орнамента. Анна сглотнула, и Марта легонько подтолкнула её в спину.

— Не бойся, — шепнула она. — Господин суров, но справедлив. И детей не обижает. Иди.

Дверь отворилась, и Анна шагнула в кабинет.

Это была большая комната, заставленная книжными шкафами до самого потолка. Сотни, тысячи книг в кожаных переплётах, свитки, какие-то приборы из меди и стекла, колбы с разноцветными жидкостями, пучки засушенных трав, развешанные по стенам. В центре, перед массивным письменным столом, горел камин, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. А за столом, в высоком кресле с резной спинкой, сидел тот самый старик.

При свете камина он выглядел ещё более худым и бледным, чем на вокзале. Его длинные седые волосы были распущены, а крючковатый нос отбрасывал уродливую тень на впалую щёку. Он поднял глаза на Анну, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Пришла, — произнёс он всё тем же глухим, отрывистым голосом. — Хорошо.

Анна остановилась посреди комнаты, не зная, куда деть руки.

— Вы… это вы были там. На вокзале. Я ничего не понимаю. Что это за место? Зачем я вам?

Старик чуть склонил голову набок и указал длинным пальцем на стул напротив стола.

— Сядь. Разговор долгий.