Замковый кризис-менеджер

Глава 4.

День генеральной уборки Анна назначила на десятый день своего пребывания в замке. Она готовилась к нему как к военной операции: заранее нарисовала карточки с заданиями для каждого скелета, разложила инвентарь по корзинам, приготовила моющие составы. Кое-что из чистящих средств она уже успела усовершенствовать, добавив в них те самые магические ингредиенты, о которых прочитала в книгах. Лунная пыль для блеска, корень свет-травы для дезинфекции, толчёный солнечный камень для удаления въевшихся пятен. Последний она добыла с боем — пришлось просить у хозяина доступ к его запасам, но Элиас ван Дерр только хмыкнул и выдал ей небольшой мешочек с предупреждением: «Не переборщи. Камень активный, может прожечь дыру в полу».

Анна не переборщила. Она вообще была осторожна с магическими составами, понимая, что её знаний пока недостаточно для серьёзных экспериментов. Но простые смеси у неё получались отлично. Полы в восточном крыле, вымытые с добавлением лунной пыли, сияли так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Каменные стены, обработанные настоем свет-травы, перестали источать вековой запах сырости.

А потом она добралась до пятна в трапезной.

Оно располагалось в самом центре зала, у подножия массивного дубового стола — огромное, чёрно-багровое, въевшееся в камень так, словно его проплавили насквозь. По оценкам Марты, пятну было лет двести. Говорили, что его оставил какой-то подвыпивший барон, опрокинувший кубок с терпким южным вином прямо на пол. С тех пор пятно пережило десятки служанок, бессчётные попытки оттереть его щётками и даже одно заклинание, которое, по словам Марты, только сделало его ярче.

Анна стояла над этим пятном с ведёрком разведённой пасты из солнечного камня и смотрела на него с профессиональным азартом. Сзади подошла Марта с кружкой травяного отвара, глянула на неё и вздохнула:

— Да не три ты это пятно. Я его пятнадцать лет пытаюсь оттереть. Бесполезно. Ты думаешь, я не пробовала? И мылом, и уксусом, и магией — всё без толку. Эта дрянь, по-моему, уже часть замка.

Анна не ответила. Она опустилась на колени, зачерпнула немного пасты и аккуратно, круговыми движениями, нанесла её на край пятна. Про себя она считала: раз, два, три… На счёт десять она смочила тряпку и потёрла.

Пятно исчезло.

То есть не целиком, но край, на который попала паста, будто стёрся ластиком, обнажив чистый серый камень. Марта поперхнулась отваром.

— Да быть того не может! — выдохнула она, наклоняясь ближе. — Пятнадцать лет! Пятнадцать лет, Анна!

— Солнечный камень в правильной пропорции, — спокойно объяснила Анна, хотя внутри у неё всё ликовало. — Если его активировать лунной пылью, он вступает в реакцию с въевшимися пигментами и буквально выжигает их на магическом уровне. Это не химия, это артефакторика.

— Это чудо, вот что это такое, — Марта смотрела на чистое пятно камня с таким выражением, будто увидела призрака. — Я пятнадцать лет тёрла, а ты — за десять секунд. Хозяин тебе премию выпишет, вот увидишь.

— Обойдусь без премии, — улыбнулась Анна, втирая пасту дальше. — Мне главное, чтобы чисто было.

Через час пятно исчезло полностью. Марта ещё долго стояла над этим местом, качала головой и бормотала что-то себе под нос. А Анна смотрела на чистый пол и чувствовала глубокое, ни с чем не сравнимое удовлетворение. Вот что значит — правильные знания и правильные руки. С таким подходом она и весь замок в порядок приведёт.

И она привела. К концу второй недели замок преобразился. Скелеты, обученные и распределённые по зонам, работали чётко и без перебоев. Костик больше не ронял ведро (точнее, ронял, но не чаще раза в день, что считалось прогрессом), Бернард перестал мести одну и ту же стену и переключился на коридоры, а трое скелетов из западного крыла научились даже протирать окна, хотя с этим были особые сложности — один из них постоянно забывал, что окно это стекло, а не пустой проём, и пытался выйти наружу. Анна приставила к нему напарника, который должен был держать первого за ногу. Выглядело нелепо, но работало.

Гобелены в бальной зале были выбиты от пыли и проветрены. Люстру Анна отмывала лично, забравшись на высоченную лестницу, которую держали сразу четыре скелета. Про себя она молилась, чтобы никто из них не отвлёкся на муху. Обошлось. Теперь люстра сияла хрусталём, и Анна с гордостью думала, что когда-нибудь здесь зажгут свечи и заиграет музыка.

Но самое главное — её магические эксперименты. Каждый вечер, уложив сына, она поднималась в библиотеку и изучала книги по артефакторике и бытовой магии. Она уже научилась готовить простую грунтовку, которая выравнивала стены без шпаклёвки, и магическую краску, которая светилась в темноте мягким лунным светом. Последнюю она опробовала в своей комнате, покрыв ею небольшой участок стены над колыбелью сына. Теперь по ночам над малышом горело призрачное серебристое сияние, и он спал спокойнее, не просыпаясь от темноты.

Анна стояла над колыбелью и смотрела на это сияние, и слёзы наворачивались у неё на глаза — не от горя, а от тихой, глубокой благодарности. У неё получилось. Она не просто выживала — она создавала. Делала мир вокруг себя лучше, безопаснее, светлее. Ради сына. Ради себя. Ради будущего, которое вдруг перестало казаться безнадёжным.

На пятнадцатый день господин ван Дерр вызвал её в кабинет. Анна ожидала выговора или нового поручения, но вместо этого некромант молча подвинул к ней через стол небольшой кожаный мешочек. Мешочек звякнул. Анна взяла его и заглянула внутрь. Десять золотых монет. Настоящих, тяжёлых, с вычеканенным на каждой из них драконом — крылатым, свернувшимся кольцом, с распахнутой пастью, из которой вырывался крошечный язычок пламени. Чешуя на боках зверя была проработана до мельчайших деталей, а в глазнице поблёскивала искорка рубина.

— Первое жалованье, — произнёс старик. — Заслужила.

Анна сжала мешочек в руке, и к горлу подступил комок. Десять золотых. Её собственные деньги, заработанные честным трудом. Первые деньги в этом мире. Она вдруг вспомнила триста двадцать рублей в кошельке, холодный вокзал, дождь, лица подруг, которые не смогли помочь. Вспомнила, как сидела на скамейке в сквере и плакала. А теперь у неё в руках — золото, и впереди — целый день, который она может потратить на себя.