Страница 3 из 62
2. Приказ повелителя
Его низкий, вибрирующий от гнева голос бьет по натянутым нервам хлестче любой пощечины.
Любая другая на моем месте съежилась бы под этим яростным, подавляющим взглядом боевого дракона, может даже заплакала бы, но страх внезапно сменяется жгучей злостью.
Я выпрямляюсь (колени еще дрожат, в ушах все еще стоит звон от взрыва), но я заставляю себя сделать шаг навстречу этой надвигающейся на меня скале.
— Это не я! — выкрикиваю я.
Я вскидываю руку и тычу дрожащим пальцем в сторону развороченного верстака.
— Мои инструменты кто-то заколдовал! Там была бомба! Меня пытались убить!
Каэл замирает.
Его насмешливая, презрительная гримаса исчезает. Его хищные ноздри едва заметно расширяются, втягивая воздух мастерской.
Я вижу, как меняется его лицо. Он чувствует это: под запахом горелого дерева и серы скрывается удушливый запах чего-то сладковатого.
Запах темной магии.
Его ледяные глаза сначала в шоке расширяются, а затем превращаются в узкие щели.
Враждебность к «сумасшедшей подрывнице» мгновенно испаряется. Передо мной больше не заносчивый аристократ, решивший поиздеваться над студенткой из низов, а профессиональный боец, который только что понял весь ужас ситуации.
Каэл медленно, не сводя с меня настороженного взгляда, опускает клинок, а потом поворачивает голову в бок и замечает фразу на стене за моей спиной.
«Слабые звенья ломаются первыми».
Челюсти Каэла сжимаются так сильно, что на скулах выступают желваки. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает.
В коридоре раздается топот тяжелых сапог.
— Стоять! Оружие на пол! — в мастерскую с криками врывается дежурная стража Академии, а следом за ними вбегает Архимаг Валериус.
Увидев разгром, дымящуюся надпись на стене и нас с Каэлом, Архимаг бледнеет как полотно.
— Уведите их! — сипло выдыхает он. — Немедленно оцепить крыло!
***
Утро наступает слишком быстро, не принося никакого облегчения.
Воздух в просторном светлом кабинете Архимага Валериуса кажется тяжелым и спертым. Я сижу на жестком стуле прямо по центру, крепко сцепив руки на коленях, чтобы никто не видел, как они дрожат.
Вокруг меня, полукругом, восседают деканы. Декан факультета Иллюзий нервно обмахивается платком, тучный Магистр Торн с артефакторики хмурит брови, а новый, исполняющий обязанности декана боевого факультета сверлит меня откровенно враждебным взглядом.
Для них я — ходячая проблема.
— Это переходит все границы, господин Архимаг! — не выдерживает декан боевиков, ударяя ладонью по подлокотнику. — Сначала взрыв в Главном зале. Теперь взрыв в мастерских! Эта девчонка притягивает неприятности, как магнит! После падения Рихтера Академия и так переживает не лучшие времена. Корона следит за каждым нашим шагом!
— Она была жертвой покушения, — глухо, но твердо отзывается Валериус, потирая переносицу.
— Тем более! — вступает декан Иллюзий. — Заговорщики недобиты, и они почему-то открыли охоту именно на нее! Ради безопасности остальных адептов… мы обязаны отчислить адептку Миру Блум. Пусть уезжает. Спрячется где-нибудь на юге.
У меня внутри все обрывается. Сердце падает куда-то в желудок.
Отчислить?
Выбросить меня на улицу? Академия — мой единственный дом!
Я сжимаю пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Валериус тяжело вздыхает и, не глядя на деканов, тянется к массивному кристаллу на своем столе.
— Это решение принимать не только нам, — тихо произносит Архимаг, вливая в камень магию. — Она — свидетель по делу государственной важности.
Кристалл вспыхивает ослепительным синеватым светом. В воздухе над столом с тихим гудением разворачивается объемная проекция.
Зал мгновенно замолкает. Деканы вытягиваются по струнке.
В мерцающем мареве появляются две фигуры.
Аделина, моя подруга. На ней простое, но элегантное темное платье, ее волосы убраны, но лицо выглядит бледным и смертельно уставшим.
А за ее спиной, возвышаясь грозной мрачной скалой, стоит он. Кейран Сальватор, Дракон-Завоеватель, новый Лорд-куратор этой академии. Даже через иллюзию кристалла чувствуется его тяжелая, подавляющая аура.
Его золотые глаза с узкими вертикальными зрачками обводят присутствующих с таким ледяным презрением, что деканы опускают головы.
— Мира! — Аделина делает шаг вперед, и проекция чуть рябит. В ее голосе звучит неподдельный ужас. — Валериус только что прислал нам отчет о произошедшем! Ты не ранена?!
— Все в порядке, Лина, — я пытаюсь улыбнуться, но губы дрожат. — Только испугалась.
— Они пытались тебя убить! — Аделина сжимает руки у груди. — Боги, я так и знала, что нельзя было оставлять тебя там! Мира, прошу тебя, уезжай оттуда! Мы пришлем за тобой охрану. Приезжай ко мне, здесь безопасно, здесь никто не посмеет…
Мне до слез приятна ее забота. У меня щиплет в носу от того, что в этом мире есть хоть кто-то, кому я не безразлична, кто готов забрать меня и укрыть от всех бед.
Вот только… если я соглашусь, если уеду и буду жить в роскошном замке, под защитой одного из самых страшных драконов континента, то…
Кем я буду?
Бедной сироткой, которую приютила могущественная Истинная? Вечной тенью чужого счастья?
Я закрываю глаза, делая глубокий вдох, и медленно, но решительно качаю головой.
— Нет, Лина, — мой голос звенит от внутреннего напряжения. Деканы удивленно переглядываются.
— Мира, ты не понимаешь… — начинает Аделина.
— Я всё понимаю, — перебиваю я ее, с горькой улыбкой глядя прямо в глаза подруге. — Я безумно благодарна тебе за все. Но я не могу всю жизнь прятаться за твоей спиной. Я — артефактор. Я хочу быть им, хочу выучиться и доказать, что чего-то стою сама по себе. Если я сбегу сейчас, испугавшись кучки недобитых фанатиков… я навсегда останусь лишь «слабым звеном». А я не слабая. И я никуда отсюда не уйду.
В кабинете повисает звенящая тишина.
Я, девчонка из низов, только что при всех отказалась от защиты истинной нашего Лорда-куратора.
Аделина растерянно открывает рот, не зная, что ответить на мое упрямство.
Но вдруг тишину разрывает низкий пробирающий до костей голос. Золотые глаза Сальватора впиваются прямо в меня и я вижу в них холодный расчет воина, который оценил чужую смелость.
— Она права, — роняет Завоеватель, и от его тона у деканов подкашиваются колени. — Бегство — это удел трусов. Но и умирать в коридорах моей Академии я никому не позволю.