Страница 12 из 62
7. След в пыли
Каэл замирает.
Я вижу, как в глубине его глаз цвета льда на секунду вспыхивает вертикальный зрачок. Его внутренний дракон реагирует на угрозу раньше, чем разум.
Он не хочет верить, ему физически тошно от мысли, что кто-то решил воскресить дело Рихтера.
— Это бред, — хрипло выдыхает он, но голос звучит неуверенно.
— Это логика, Аркхейм, — жестко отвечаю я.
Каэл сокращает расстояние между нами настолько резко, что я инстинктивно втягиваю голову в плечи.
Но он не бьет меня. Его широкая, горячая ладонь перехватывает мое запястье — прямо поверх рукава мантии. Хватка властная, стальная, но бережная.
Он дергает меня за собой.
— Куда мы? — бросаю я на ходу, едва поспевая за его широким шагом.
— На мой факультет, — чеканит Каэл, не оборачиваясь. Морозный запах его ауры густеет, от него буквально веет надвигающейся грозой. — Я все еще надеюсь, что ты все это выдумала или у тебя просто паранойя. Но если есть хоть крошечная вероятность того, что это правда… я должен об этом знать.
Он тащит меня сквозь коридоры, и студенты шарахаются от нас в стороны.
Мы спускаемся на первый ярус.
Тяжелые дубовые двери с выжженным гербом крылатых ящеров поддаются под рукой Каэла с глухим скрипом.
Перед нами предстает тренировочный зал «Стальных Виверн».
Здесь пахнет оружейным маслом, нагретой кожей, мужским потом и металлом. В зале царит полумрак, освещены только несколько тренировочных рингов в центре.
Там, на помосте, двое боевиков сходятся в спарринге на мечах.
Лязг!
Металл бьет о металл.
От этого звука мое дыхание на мгновение перехватывает. Мне кажется, что это не лязг не тренировочных мечей, а цепей, которыми приковал меня Зейн в котельной.
Я резко замираю, чувствуя как пальцы дрожат от нахлынувших воспоминаний..
Каэл чувствует, как я деревенею и останавливается.
Он хмурится, но не спрашивает что со мной, он просто чуть сдвигается в сторону и его огромная, затянутая в темную форму спина полностью заслоняет меня от рингов. Он загораживает меня собой.
Я судорожно выдыхаю, утыкаясь взглядом в его мощную спину.
Боевики у рингов останавливаются. Десяток пар глаз впивается в меня. Лица искажаются презрением.
Еще бы, серая мышь с артефакторики посмела заявиться в их святая святых. Кто-то открывает рот, явно чтобы кинуть какое-нибудь оскорбление, но Каэл медленно поворачивает голову.
Всего один тяжелый, ледяной взгляд и боевик давится словами, поспешно отводит глаза и убирает меч в ножны.
— Идем, — тихо бросает Каэл, и мы двигаемся вглубь зала.
Вдруг из тени оружейной ниши навстречу нам выныривает высокая фигура. Пепельные волосы, бледное лицо, на котором залегли глубокие тени усталости.
Юлиан.
Он кривит губы в издевательской ухмылке, хотя в глазах нет ни капли веселья.
— Аркхейм, — тянет он, прислоняясь к стойке с алебардами. — Ты теперь без своей ручной артефакторши даже в уборную не ходишь?
Меня обжигает злостью, но Каэл реагирует быстрее. Он делает шаг к Юлиану, и угрожающе рычит:
— Захлопнись, Юл. Не сейчас. Нам нужен доступ к старым шкафам Зейна. И к запечатанному инвентарю Рихтера.
Ухмылка сползает с лица Юлиана.
— Зачем? Там же ничего не осталось, маги Валериуса перетряхнули каждую пылинку.
— Надо, — жестко обрывает Каэл. — Я должен кое в чем убедиться лично. Ключи, Юл.
Юлиан переводит напряженный взгляд с Каэла на меня. В его серых глазах мелькает тень страха — того самого, что живет сейчас в каждом боевике. Страха, что кошмар Рихтера не закончился.
— Если ты что-то задумал, Каэл, нас всех расформируют, — тихо предупреждает Юлиан. — Боевой факультет и так висит на волоске.
— Если я туда не попаду, нас сотрут в порошок гораздо быстрее, — Каэл протягивает руку ладонью вверх. — Ключи.
Юлиан несколько секунд сверлит его взглядом, скрипит зубами, но лезет в карман форменных брюк. Металлическая связка тяжело падает в ладонь Каэла.
— Дальняя дверь по коридору, — глухо говорит Юлиан, отступая в тень. — Вас здесь не было. А я ничего не видел.
Кладовая оказывается крошечной.
Это даже не комната, а узкий пенал без окон, от пола до потолка забитый пыльными стеллажами, старыми тубусами со свитками и тренировочным инвентарем. Воздуха здесь почти нет.
Дверь за нами захлопывается, отрезая шум тренировочного зала. Полумрак густой, в нем плавают пылинки, освещенные лишь тусклым светом дежурного кристалла под потолком.
Мы оказываемся слишком близко друг к другу.
Каэл делает шаг, чтобы осмотреть верхние полки, и я оказываюсь прижата спиной к холодному дереву стеллажа.
Он нависает надо мной, такой огромный, напряженный, горячий. От его темной формы исходит жар, а от его ауры — пробирающий до костей мороз. Этот контраст сводит с ума, заставляя волоски на руках вставать дыбом.
Он тянется к верхнему ярусу, перебирая какие-то пыльные коробки. Мышцы спины и плеч под темной тканью перекатываются плавно, без единой заминки. Вчера там была рваная рана от рухнувшего камня. Сегодня ни намека на боль: драконья регенерация во всей красе.
Я поднимаю голову, собираясь попросить, чтобы он отодвинулся, но слова застревают в горле.
Мой взгляд цепляется за жесткую линию его подбородка, за напряженную шею, за то, как бьется пульс в яремной впадине над самым воротником камзола.
Воздух в кладовой внезапно становится совсем густым. Я сглатываю, чувствуя, как щеки обжигает дурацким, неуместным теплом.
Возьми себя в руки, Мира. Ты артефактор, а не первокурсница-фанатка.
Чтобы сбросить наваждение, я резко ныряю вниз, выскальзывая из-под его руки. Опускаюсь на колени прямо на грязный пол, подальше от его сводящего с ума запаха.
— Что ты делаешь? — глухо спрашивает Каэл сверху.
— Ищу хоть что-то, — бросаю я, заглядывая под самую нижнюю, тяжелую металлическую скамью, втиснутую между стеллажами.
Там только мрак, паутина и толстый слой вековой пыли. Я уже хочу подняться, как вдруг…
Кожу на кончиках пальцев неприятно покалывает.
Знакомый зуд. Артефакторское чутье, которое никогда меня не подводило.
Там, в самом углу, куда не достала бы ни одна швабра, чувствуется магия. И не какая-нибудь, а темная…
Я задерживаю дыхание, протискиваю руку в узкую щель под скамьей и нащупываю холодный металл.
Когда я выпрямляюсь и разжимаю ладонь, Каэл тут же опускает взгляд.