Страница 11 из 62
6. Недостающее звено
На следующий день Академия сухо и буднично объявила причину обрушения части арки: «Обвал ветхого перекрытия в старом переходе общежития. Несчастный случай. Никто не пострадал».
И все с готовностью проглотили эту ложь. Даже те девочки, которые практически застали этот обвал лично.
Но не мы с Каэлом.
И вот теперь я сижу на лекции по рунному письму, невидящим взглядом сверля исписанную мелом доску, и чувствую, как внутри все сжимается от смутной паники. Тот, кто поставил вчера на нас эту ловушку может быть где угодно — даже среди моих собственных однокурсников.
Мои пальцы, сжимающие перо, мелко дрожат. Каждый громкий звук, каждый скрип отодвигаемого стула заставляет меня вздрагивать.
И все же, мне самую малость спокойнее, зная что прямо сейчас чуть в стороне от дверей лекционного зала, стоит Каэл Аркхейм. На нем свежий, безупречно выглаженный черный мундир «Стальных Виверн», а сам он внешне холодный и собранный аристократ.
Когда наши с ним взгляды внезапно пересекаются, меня прошибает током.
В его глазах больше нет той скучающей усталости или высокомерного презрения, с которым он смотрел на меня еще пару дней назад. Сейчас его взгляд острый, цепкий, подозрительный.
Он больше не «нянька по приказу». Вчерашняя ловушка и наша общая тайна изменили всё. Теперь он охраняет меня по-настоящему, поэтому от его тяжелого взгляда у меня и бегут по спине горячие мурашки.
Звенит звонок, возвещая об окончании лекции.
Я поспешно сбрасываю записи (хотя, это одно слово что записи, скорее, каракули) в сумку и выхожу в коридор. Каэл молча кивает и следует за мной. Он не произносит ни слова, но его огромная фигура идущая чуть позади, заставляет студентов инстинктивно расступаться, освобождая нам дорогу.
Мы доходим до дверей моей комнаты в женском крыле.
— Я буду здесь, — негромко, но с металлом в голосе произносит Каэл, останавливаясь у стены.
— Тебе самому нужно отдохнуть, — шепчу я, невольно задерживая взгляд на его плече, — Я не собираюсь никуда уходить. Честно. Я уяснила вчерашний урок и больше без тебя никуда не пойду.
— Очень на это надеюсь, Блум, — его глаза сужаются, а в голосе сквозит холод.
Я поджимаю губы и толкаю дверь.
В комнате царит полумрак. Шторы плотно задернуты, а на полу, прямо на ковре, обложившись какими-то ветхими, пожелтевшими свитками, сидит Тесса. Увидев меня, она вздрагивает и поспешно отбрасывает один из свитков.
— Мира... — зовет она меня и я сажусь рядом с ней на пол. — Я все думала о том, что ты вчера спросила... про черные вены. В общем, я не выдержала и утром выпросила у магистра ключ от дальнего архива. Наврала про курсовую.
— И что ты нашла? — моментально понимаю я к чему она ведет.
Тесса тыкает в старый пожелтевший пергамент.
— Я нашла записи десятилетней давности, о том случае, когда первый раз Черная Гниль поразила северные шахты. Тут пишут, что ранняя стадия Черной Гнили проявилась как раз с потемнения сосудов. Кровь густеет, вены вздуваются... Но, Мира, есть одно огромное «но»!
Она поднимает на меня полные профессионального замешательства глаза.
— Это системное заражение! Оно касается всего организма сразу. Чернеет не одва вена, а все, у человека начинается дикая лихорадка! Так что не знаю, но мне кажется, одна-единственная жилка это все же не похоже на Черную Гниль…
Я хмурюсь, чувствуя, как внутри разрастается холод.
— Тогда что это, Тесс? Если не Черная Гниль? Я отчетливо чувствовала тот же запах, какой был от темных артефактов.
Тесса пожимает плечами.
— Ты помнишь, что мы узнали о декане Рихтере? — подается она ко мне. — Что он, оказывается, ставил опыты над химерами, заражая их Черной Гнилью? Он использовал ее как катализатор, но дело в том, что Гниль слишком агрессивна, из-за чего ткани химер разрушались слишком быстро. Но...
Она сглатывает, и ее голос падает до едва слышного шепота:
— На лечебно-алхимическом мы знаем одно правило. Базовый закон высшей алхимии. Драконья кровь обладает феноменальным свойством сопротивляемости. Мы используем ее микродозы, чтобы делать самые нестабильные, самые агрессивные препараты и растворы устойчивыми к распаду.
Я напрягаюсь. Мой пульс ускоряется.
— Что ты хочешь этим сказать? — медленно произношу я.
— Я не знаю… — Тесса в отчаянии трет виски, качая головой. — Это просто мысли вслух. Которые, впрочем, никак не складываются в единую картину...
Благодаря выводам Тессы, в моей голове начинают роиться мысли.
Если Гниль разрушает тело, но наделяет тело мощью…
Если драконья кровь работает как стабилизатор и делает препараты и растворы устойчивыми к распаду…
Если боевики-аристократы это сплошь носители самой чистой драконьей крови…
То, что если это не болезнь какой она была в шахтах? А, скажем… след от локального воздействия?
— Проклятье! — ругаюсь я и резко вскакиваю на ноги, едва не споткнувшись о край ковра. Тесса испуганно ахает, но я уже не смотрю на нее.
Я пулей вылетаю в коридор.
Пулей сбегаю по лестнице и у самого выхода нагоняю Каэла.
— Блум! — тут же разворачивается ко мне он, — Не ты ли говорила, что не собираешься никуда уходить из своей комнаты?!
— Каэл! Это важно! — задыхаюсь я от бега.
Увидев мое побелевшее лицо и безумные глаза, он мгновенно хмурится, а его рука рефлекторно ложится на эфес меча.
— Что случилось, Блум? — напряженно спрашивает он в ожидании того что я отдышусь.
— Каэл... я, кажется, поняла, — выдыхаю я. — То, что я видела у Брэдли... Это не случайное заражение. И это не болезнь.
— А что?
— Это след от локального воздействия, — я судорожно сглатываю. — Кто-то ставит опыты на студентах, пользуясь тем, что драконья кровь может работать как хороший стабилизатор. Кто-то определенно продолжает дело вашего декана.