Страница 42 из 115
Над морем всё чаще застывала серая дымка, неспешно укрывая дальние берега, точно тонкий полупрозрачный шёлк. Вода в заливе утратила лазурь, наливаясь холодной сталью, а крики чаек над прибрежными скалами зазвучали пронзительно и остро, пробуждая в сердце тревожное предчувствие скорых перемен.
В большом зале замка горели факелы, хотя был ещё день. Свет их отражался в щитах, развешанных вдоль стен, и в длинных тенях, что ложились на каменные плиты пола.
Лорд Амлайб сидел на своём высоком кресле — не вычурном троне южных королей, но древнем сиденье клана, вырезанном из тёмного дуба. Спинка его была украшена резьбой: переплетённые звери, волки и змеи, а у подлокотников — головы орлов с раскрытыми клювами. Древесина потемнела от времени и ладоней предков.
Амлайб сидел неподвижно, но в его взгляде было беспокойство.
Осень пришла — а Мойры всё нет.
Он не находил себе места. Слова советников звучали глухо и бессмысленно. Охота не радовала. Вино не грело.
Но он знал — знал твёрдо — что она жива.
Он видел.
Видение пришло к нему не во сне, а в полудрёме, когда огонь в очаге трепетал, а ветер выл в бойницах.
«Амлайб узрел чёрного дракона — грузного, облачённого в чешую цвета угля, что нёссся меж твердью и небесами, сметая всё живое своим алчным дыханием. Чудовище неумолимо настигало золотую змейку — хрупкую, быструю, сверкавшую под лучами солнца, точно живой венец. Она извивалась, скользила меж серых валунов и пряталась в густых травах, но когти зверя уже взрывали землю в палящем шаге от её гибкого тела.
И в тот миг, когда гибель казалась неизбежной, нити судьбы спутались.
Из молочного тумана выступил исполинский волк с очами цвета молодой хвои. Он не бросился на дракона в яростной схватке — нет, он лишь мерно прошагал по земле, путая следы и сгущая мглу своим дыханием. А с поднебесья пал орёл с суровым серым взором. Он не коснулся змейки, но принялся кружить над главой дракона, заставляя того метаться, задирать морду и в тревоге озираться на небесную высь. И в этой минутной заминке золотая искра скользнула в расщелину и скрылась из виду.
Видение дрогнуло и преобразилось.
Амлайб увидел старца — белого от седин, с ликом, иссечённым глубокими морщинами, точно древний гранит, омытый ветрами веков. В узловатых руках своих он бережно нёс клубок, свитый из трёх разных нитей. Первая была золотою, гибкою и трепещущей, как сама жизнь; вторая — серою и прочною, подобно волчьей шерсти; третья же — чёрною, плотной и лоснящейся, как перо орла в предгрозовой час.
Старец поднял на Амлайба взор, в котором мерцали отражения иных миров, и голос его прозвучал не из уст, но словно из самых недр земли:
— Не ищи свою кровь в пучине морской или в чужих краях, — молвил он, и нити в его руках слабо засветились. — Судьба твоей дочери — дома. Скоро порог твой огласится её шагами, и вернётся она не одна.
Амлайб затаил дыхание, вглядываясь в золотую нить, что трепетала в пальцах провидца.
— Не противься браку, который кажется тебе навязанным чужой волей или горькой нуждой, — продолжал старец, и лик его стал суров, как гранит. — Ибо в этом союзе, в этом сплетении золота и чешуи — единственное спасенье твоего рода. От этой ветви, взращенной на крови, произойдет великий правитель будущего. Его имя станет щитом для этих земель, а слава его затмит свет нынешних корон. Судьба же дочери твоей будет неразрывна с тем, кто дважды входил в ледяные объятия смерти и дважды вкушал земное рождение. Чело его отмечено незримой печатью рока, а путь проложен сквозь яростное пламя веков. В его возрождении — её спасение, а в их союзе — рождение новой зари для этих земель.
Старец медленно протянул Амлайбу клубок, где чёрная нить пера орла крепко связывала золото и серое серебро.
— Прими то, что предчертано. Ибо за бурей, что ныне рвёт твои паруса, стоит рассвет династии, равной которой не знала земля предков.»
С этими словами видение начало таять, превращаясь в клочья утреннего тумана, и Амлайб очнулся, чувствуя на губах холодный привкус пророчества.
Три рода. Три судьбы. Одна нить.
Амлайб вздрогнул тогда, словно от холода.
Теперь, сидя на своём кресле, он вновь перебирал в памяти это видение.
— Золотая змейка… — пробормотал он едва слышно. — Моя дочь.
Он провёл рукой по резному подлокотнику, где волк и орёл были вырезаны рядом.
— Серый волк… — прошептал он. — Кто ты?
И орёл… чёрный ли он? Или сероглазый, как в видении?
Ветер ударил в ставни, и факелы качнулись.
Амлайб поднял взгляд к высокому проёму, где сквозь серое небо виднелись рваные облака.
— Ты жива, — сказал он тихо, будто обращаясь к далёкому берегу. — Я это видел.
Но кто тот волк, что спутал следы? И кто орёл, что стал угрозой с неба?
Осень сжимала землю в своём холодном кулаке.
А лорд Мак Гилле-Бригте ждал — и знал, что нити судеб уже переплетаются, и распутать их будет не под силу ни человеку, ни королю.
Если история зацепила — не отпускайте её! Заберите в библиотеку и погладьте звёздочкой ⭐?