Страница 106 из 115
Глава 25. Охота на предателей и горечь мормэра
Трое всадников ворвались в замковые ворота так стремительно, что стража едва успела распахнуть тяжёлые створки. Кони были покрыты густой пеной, их загнанное дыхание клубилось белым паром в морозном воздухе, а из-под подков веером разлетался взбитый снег.
Не задерживаясь во дворе ни на мгновение, Хокон на ходу соскочил из седла и бросил поводья подбежавшему конюху. Широким, решительным шагом он направился к внутренним покоям; Бьёрн и Орм тенью следовали за ним, храня суровое молчание.
Коридоры замка встретили их зловещей тишиной. Массивные каменные стены поглощали звуки шагов, и лишь редкие факелы в настенных кольцах бросали на холодные плиты пола колеблющиеся, неверные полосы света.
Внезапно из этой густой тишины, словно соткавшись из самой тени, возникла фигура. Это был Асмунд. Молодой разведчик замер у стены, неподвижный и бесплотный, точно лесной призрак. Хокон даже не замедлил шага, лишь коротко бросил через плечо:
— Докладывай.
— С госпожой всё в порядке, — негромко отозвался Асмунд, пристраиваясь рядом с ярлом. — Весь день она провела в грианане, вышивая детские вещи в кругу женщин. После обеда леди вернулась в свои покои и сейчас отдыхает.
Хокон едва заметно кивнул, но напряжение в его плечах не ослабло ни на йоту.
— Хрольв не спускает глаз с Элли, — вполголоса добавил Асмунд, — а Эйрик обеспечивает общий дозор.
— Понял.
Бросив короткое подтверждение, Хокон распахнул дверь своих покоев. Комната встретила его уютным маревом догорающего очага. Там, в глубоком кресле у окна, устроилась Мойра. Она была полностью погружена в работу, сосредоточенно вышивая крошечную детскую рубашку; игла в её тонких пальцах мерно ныряла в белоснежную ткань.
Медовые косы золотистыми змейками сбегали по её плечам, отливая мягким шёлком в полумраке. Лицо дышало безмятежным светом, а на щеках играл нежный, живой румянец. Отсветы пламени золотили её силуэт, превращая обыденную сцену в некое священное видение.
Хокон замер на пороге, чувствуя, как ледяная ярость погони смывается волной захлестнувшей его нежности. Более прелестной картины ему видеть не приходилось: этот мягкий изгиб шеи, кроткий взгляд, налившаяся грудь под тонкой шестью платья...
Внезапно он ощутил, как пояс штанов стал предательски тесен.
«Так… опять меня не в ту степь понесло», — мысленно одёрнул он себя, силой воли возвращаясь к делу.
Мойра подняла голову, отрываясь от работы.
— Хокон? — в её голосе прозвучало искреннее изумление. — Я совсем не слышала шума.
Она бережно отложила вышивку на край столика.
— Неужели охота уже завершилась? Разве все вернулись в замок?
Хокон подошёл вплотную, и на его губах заиграла едва уловимая улыбка.
— Охота? Нет, родная, — отозвался он вкрадчиво и мягко. — Я просто невыносимо соскучился.
Он замер у её кресла, возвышаясь над ней надёжной стеной.
— Посмотрю на тебя, наберусь сил… и тогда закончу свои дела.
Мойра ответила ему слабой улыбкой, но её чуткое ухо уловило в его голосе странную, напряжённую серьёзность. Хокон склонился к ней, и его тон стал ещё тише.
— Мойра, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Сделай то, о чём я тебя сейчас попрошу.
Она послушно подняла на него взор, в котором светилось доверие.
— Я слушаю тебя, муж мой.
— С этого мгновения ешь и пей только то, что принесёт тебе мой человек… Асмунд.
Мойра удивленно моргнула, не успев осознать услышанное, а Хокон уже резко обернулся к двери и бросил в полумрак коридора:
— Асмунд!
Разведчик соткался из теней мгновенно.
— Исполняй, что приказано.
Асмунд коротко кивнул и бесшумно исчез. Хокон вновь перевёл взгляд на жену.
— Обещай мне это, — повторил он настойчиво. — Позже я всё объясню.
Мойра долго и внимательно всматривалась в его суровое лицо.
— Обещаю… — наконец проговорила она после долгой паузы. — Но что стряслось? Нас ждёт беда?
В её голосе дрогнула плохо скрытая тревога. Хокон ободряюще покачал головой и накрыл её ладонь своей.
— Мне нужно уйти лишь на короткое время. Вернусь — и тайному придёт конец.
Он нежно сжал её пальцы, стараясь передать ей свою уверенность.
— А ты отдыхай, я задержусь допоздна.
Он на мгновение задержал взор на её лице, вбирая этот образ в свою память.
— И не терзай себя дурными мыслями… думай только о нашем малыше.
С этими словами Хокон склонился и запечатлел на её губах долгий, бесконечно нежный поцелуй.
Выпрямившись, он обвёл комнату последним взглядом и стремительно вышел в коридор.
— Идём. Живо в боуэр сэра Ирвина, — бросил Хокон на ходу. — Мои «тени» уже там. Они не должны упустить её.
В его голосе звучала такая непреклонная решимость, что Бьёрн и Орм без лишних слов двинулись следом. Они быстро пересекли внутренний двор, где свежий снег послушно хрустел под меховыми сапогами, и вскоре оказались у уединённого домика в глубине замкового сада. В окнах боуэра теплился слабый, неверный свет.
У самой стены, в густой тени старой сосны, из ночного мрака беззвучно соткался Эйрик Тихий. Своё прозвище он носил по праву: Эйрик обладал редким даром становиться невидимым, находясь на виду. Он мог стоять в шаге от людей, впитывая каждое их слово, пока те принимали его за случайную тень или незначительного слугу.
Хокон коротко кивнул:
— Докладывай.
Эйрик заговорил ровно, почти шёпотом:
— В доме лишь пара слуг. Сэр Ирвин ещё не вернулся с охоты. Его дочь недавно ушла.
Он слегка повернул голову в сторону леса:
— Хрольв ведет её.
Хокон помрачнел:
— Куда она направилась?
— В сторону их любовного гнёздышка.
При этих словах зубы Орма скрипнули так громко, что звук заставил всех вздрогнуть. Его ладонь сама собой, инстинктивно, легла на рукоять меча, сжимая её до белых костяшек.
— Мерзавка… — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы.
Хокон не стал тратить времени на церемонии.
— За мной. Внутри не шуметь.
Они вошли в боуэр. В небольшом зале уютно трещал огонь, разливая обманчивое тепло, а у стены замерли двое перепуганных слуг, не понимая, что в столь поздний час понадобилось здесь вооруженным воинам.
Хокон шагнул к служанке, придавив её своим взглядом.
— Где покои твоей госпожи?
Девушка побледнела, её губы задрожали.
— Там… в конце…, милорд… — прошептала она, указывая на дубовую дверь.
— Веди. Показывай всё.