Страница 105 из 115
Элли.
Элли замерла у окна, её пальцы машинально перебирали тонкую нить, но мысли витали бесконечно далеко от рукоделия.
В нескольких шагах от неё Мойра вела неспешную беседу — мягко, с тем безграничным доверием, к которому Элли привыкла с детства. Голос кузины звучал ровно и ласково, а лицо светилось тем особенным, умиротворенным счастьем, что осеняет женщин в ожидании дитя.
Но для Элли каждое слово сестры ложилось на душу жгучей каплей яда.
— Как было бы чудесно, — проговорила Мойра, мечтательно улыбаясь, — если бы вы с Ормом наконец поженились…
Она задумчиво прикрыла ладонью округлившийся живот, баюкая свое сокровище.
— Только представь: наши дети будут расти вместе… станут опорой друг другу, как когда-то мы с тобой.
Элли медленно подняла взгляд. На её губах расцвела привычная улыбка — та самая кроткая, послушная маска, которую так любили окружающие. Но внутри неё вскипала ледяная, чёрная волна ярости.
«Корова… — полоснула по мозгам мысль. — Глупая, слепая дура».
Раздражение росло с каждым вдохом. Искренность Мойры, её непоколебимая вера в их общую идиллию делали каждое слово невыносимым, словно скрежет железа по стеклу.
«Она и помыслить не может… — Элли до боли сжала нить. — Не может вообразить меня истинной леди. Что мой муж будет из знатнейших лордов, а не из цепных псов её мужа. Что я стану полновластной хозяйкой, перед которой склонятся самые гордые головы».
Нет.
Для Мойры она навсегда заперта в клетке своего рождения — вечная «бедная кузина», дочь бастарда, которую можно милостиво пристроить за какого-нибудь цепного пса, сильного, но беспросветно глупого воина вроде Орма.
«Тупой, покорный бык…»
Элли ощутила, как в груди, вытесняя ярость, поднимается ледяная, звенящая решимость. В эти мгновения план Ангуса виделся ей не просто верным — единственно возможным спасением. И час для него настал идеальный.
Брат Отрик покинул замок, отправившись в Уитхорн. Больше никто не приглядывал за ней своим липким, всевидящим взором, никто не вынюхивал правду в тенях коридоров.
«Несчастный случай…» — эта мысль прозвучала в её голове почти нежно, принося долгожданное успокоение.
Да, всё свершится в тишине.
Ни единого лишнего взгляда, ни тени подозрений. Никто и никогда не узнает правды.
А она? Что она?
Её вины в том нет и быть не может.
Элли медленно опустила ресницы, пряча в их тени хищный блеск, и благопристойно сложила руки на коленях.
— На всё воля Господня… — едва слышно прошелестела она, и на её узких губах расцвела кроткая, едва уловимая улыбка.
Так. Только так, и никак иначе.
Решение вызрело окончательно — острое, холодное и беспощадное.
Вечер опускался на замок Мак Гилле — Бригте тихо и властно. Снаружи колючий ветер гнал по двору поземку, и пламя факелов у ворот испуганно металось в его порывах. В недрах каменной цитадели постепенно затихала дневная суета. Лорд Амлайб вместе со всеми мужчинами и именитыми гостями ещё на рассвете отбыл в леса, и теперь огромная каменная цитадель казалась полупустой. Двор, обычно гудящий голосами дружинников и звоном стали, укрыла снежная пелена, которую лениво перекатывал колючий зимний ветер.
В недрах замка суета сошла на нет: на кухнях уже управились с основной готовкой, а в длинных переходах лишь изредка слышались шаги служанок. Сквозь узкие окна-бойницы ещё пробивался тусклый свет заходящего солнца, высвечивая пустые залы, где лишь уютный треск дров в огромных очагах нарушал воцарившееся безмолвие. Казалось, замок затаил дыхание, дожидаясь возвращения охотников, и эта тишина была на руку тем, кто привык плести свои сети в тени…
Элли бесшумно проскользнула в свою комнату. Она замерла на мгновение, чутко прислушиваясь, и, убедившись в полном одиночестве, быстрым движением задвинула засов. Сердце её билось ровно и размеренно — так бьётся оно у того, чья воля окончательно закалена принятым решением.
Она подошла к массивному дубовому сундуку, окованному тяжёлым железом. Крышка отозвалась коротким, вкрадчивым скрипом. Внутри, среди стопок выбеленного льна, шерстяных платков и расшитых платьев, таилось то, ради чего она совершила свой утренний поход к старой хижине бэн-лиис.
Элли осторожно раздвинула слои ткани. Там, в самом потаённом месте, покоился маленький глиняный пузырёк, запечатанный воском и перевязанный суровой бечёвой. Смертоносная влага.
Она на мгновение задержала на нём взгляд, вспоминая мутные, всевидящие глаза болотной ведьмы. Старуха отдала зелье без единого вопроса, лишь смотрела так долго и пронзительно, будто читала кровавые страницы будущего Элли.
Девушка медленно взяла пузырёк в руки. Внутри глухо и зловеще плеснула тёмная жидкость. Полюбовавшись на свою будущую победу, Элли так же бережно укрыла сосуд глубоко под одеждой — там, где даже самая любопытная служанка не догадалась бы искать погибель для законной леди.
Крышка сундука опустилась с глухим, окончательным стуком.
Замок отозвался сухим, хищным щелчком.
Элли выпрямилась, расправляя плечи, словно сбрасывая с себя невидимый груз. Этой ночью, когда замок погрузится в сонную одурь, она вновь ускользнёт к старой хижине на краю леса. Она встретится с Ангусом и выложит перед ним всё: каждую выношенную мысль, каждый просчитанный шаг.
«И тогда, милостивая сестрица, твой фальшивый мир рухнет в одночасье, погребая под обломками и тебя, и твоего ублюдка».
Она медленно подошла к узкому окну и замерла, вглядываясь в чернильную густоту двора, где плясали тени от редких факелов. Решение было принято. Теперь дороги назад не существовало — впереди была только бездна, в которую она была готова столкнуть каждого, кто стоял на её пути.